– Назовите себя!

– Меня зовут Маргарет Джун Карпентер. Мой отец запатентовал лоток для печенья. Вы, скорее всего, пользовались им, даже если имя вам ни о чем не говорит. Можно сказать, что моя семья довольно известная.

Я расхохоталась. Все это казалось мне восхитительно забавным.

Затем существо, которое когда-то было Алланом Теллером, вывалилось из пассажирской двери фургона.

Как люди с лазерными прицелами не заметили его, я никогда не узнаю. Почему они так сосредоточились на девушке с разбитым носом, навсегда останется для меня загадкой.

Существо ползло вокруг основания дерева, подстриженного в форме мяча для гольфа, вплоть до ямочек. Оно тащило свои конечности по траве, как слепой краб по пляжу. Теперь я смогла разглядеть, насколько жалко оно выглядело. Волосы на голове того, что осталось от сына Брэдли и Гейл Теллеров, были белыми, как кость. Глаза – тоже. И оно совершенно, бесповоротно сошло с ума.

– Оги-и-и-и-и, – пролепетало существо.

На секунду на нем появились красные точки, но они тут же исчезли, потому что те, кто их направлял, отпрянули в недоумении от ужаса.

– Ошу-у-у-у-у-у-у…

Его ногти скрежетали по брусчатке. Он полз ко мне, как насекомое, кости проступали сквозь кожу на локтях и коленях. Меня осенило: он, вероятно, ходил по этой же мощеной дорожке со своим отцом, с сумкой для гольфа, перекинутой через плечо.

– Помоги-и, – сказало существо, наконец обретя дар речи. – Хчу-у домо-о-о-о…

Оно умоляюще протянуло ко мне руку. Слишком поздно я поняла, что оно вовсе не собиралось убивать меня – ни по своей воле, ни во имя своей Королевы.

Тогда я увидела в нем бедного, несчастного, недолюбленного мальчика, каким он, возможно, всегда и был.

– Ох, Аллан, дружище.

Существо почти добралось до моих ног. Его пальцы царапнули мои кроссовки. Опустившись на колени, я взяла его за ледяную руку.

– …прошу…

– Я не могу тебе помочь, Аллан, – прошептала я так тихо, что никто не услышал. – Разве ты не видишь, что я даже себе помочь не в состоянии?

Часть четвертая. На веки вечные

Дочери Минервы:

Шестой Объект, Редьярд Крейт

и загадочная история проекта «Афина»

(статья в журнале Esquire)Автор: Крис Пакер

Журналистика – это акт стирания собственной личности. Писатель служит своему герою, чей голос он усиливает, используя приемы своей профессии.

Хантер С. Томпсон не согласился бы с этим. Джордж Плимптон, Том Вулф и Джоан Дидион тоже. Но если отбросить эти примечательные исключения, таков уж ход вещей.

В том маловероятном случае, если мое авторство что-то значит для вас, признание может быть связано с моей статьей, посвященной разрушению комплекса Амоса Флешера в Нью-Мексико, или с более недавним, но не менее трагическим исходом инцидента на острове Принца Эдуарда. Зная мое прошлое, вы могли бы логично предположить, что именно поэтому меня выбрали для освещения проекта «Афина».

Ну, и да и нет.

Если бы вы вошли в двери Нортфилдской средней школы – хотя теперь это уже невозможно без специального разрешения от армии – и прошли мимо главного офиса, где Деб Кримсен проработала тридцать с лишним лет главным секретарем (хотя этот термин, кажется, сейчас никто не использует), вы бы увидели стену, увешанную фотографиями учеников в рамках.

Там висят снимки всех выпускников с 1974 года, когда школа открыла свои двери.

Пробегая взглядом по семидесятым, восьмидесятым и началу девяностых годов, по модным стрижкам и объемным прическам, по широким воротникам и тонким бретелькам, проводя пальцем по пыльному стеклу в раме, вы невольно обращаете внимание на одного из довольно невзрачных студентов.

Рыжие, как пожарная машина, волосы, круглые щеки, глаза, с подростковой ленцой смотрящие на вас с маленькой овальной фотографии.

Кристофер Пэкер. Выпуск 1998 года.

Видите ли, я учился в Нортфилде. Я сын этого города. Я там больше не живу, с того самого дня, как уехал в колледж, – и это, только это, слегка роднит меня с Маргарет Карпентер.

Я ходил по этим коридорам. С тех пор плитку не меняли, и мне неприятно осознавать, что юноши и девушки, чьи имена теперь известны всему миру, ступали по тому же пятнистому кварцу, что и мои кеды Converse почти три десятилетия назад.

Чарити Этуотер. Маргарет Карпентер. Гарри Кук. Чед Дирборн. Уилл Стинсон. Марк Фостер. Аллан Теллер. История удивительным образом не только сохраняет имена, но и делает их символами нашей великой человеческой трагедии.

И в определенный момент человек может достичь такого уровня известности, при котором его узнают по одному только имени.

Шер. Мадонна. Адель. Опра.

Серена.

Вот ее история. И история Маргарет Карпентер. А еще отца-создателя Серены.

Честно предупреждаю, читатель: здесь ты не найдешь ответов. Некоторые загадки непостижимы. Копнуть в них слишком глубоко значит оказаться в яме, ничем не отличающейся от той, что раскинулась под клубом гольфа и охоты Сент-Катаринс, – яма настолько глубокая, темная и враждебная по отношению к человеческой жизни, что в ней нет ничего, кроме безумия.

* * *

Да пошли они все.

Так говорит Эрл Тангс, управляющий трейлерным парком Вуди-Нот (бывший управляющий, если точнее). Тангс – человек примечательный во всех отношениях. Острые локти, узловатые колени, угловатый подбородок. И точка зрения у него – пусть и довольно эгоистичная – тоже примечательная. Ему есть что сказать про реакцию горожан на его спорное деловое предприятие.

Эти мудаки ополчились против меня. Меня проклинают и стыдят. Какой-то ублюдок даже проткнул ножом шину моего автобуса!

Он смеется. Точнее, это можно описать выражением «ржет как лошадь».

Ну и хер с ними. У меня в гараже полно запасных шин.

Тангс показывает мне плакат со своей рекламой – такие красуются на сотнях телефонных столбов и рекламных щитах для общественных мероприятий в черте города. У него есть еще и веб-сайт, на котором можно забронировать билеты с любого уголка земного шара.

Билеты на экскурсию в «город Королевы».

За сто пятьдесят долларов Эрл Тангс посадит вас в желтый школьный автобус и покажет достопримечательности. Его тур включает в себя Нортфилдскую среднюю школу, усадьбу Теллера, старый Вуди-Нот, в котором он когда-то жил, унылую долину среди виноградных полей, где когда-то лежал сгоревший фургон, клуб гольфа и охоты Сент-Катаринс, а также несколько других мест, которые, по мнению Тангса, могут показаться людям интересными.

«Жуткая история, конечно, – признается Эрл. – Но ведь в Салем каждый год приезжают толпы народа, тупо чтобы почтить память каких-то там женщин, которых сожгли на костре несколько сотен лет назад. – Он задумчиво корчит странную гримасу, верхняя губа касается кончика носа. – Люди одержимы подобной херней».

Я даю Тангсу деньги. Дороговато, конечно, но предприниматель должен ковать железо, пока горячо. Экскурсия длится четыре часа. В стоимость входят один