Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Надо сказать, что не только Кид ненавязчиво оглядывал своих новых знакомцев, те занимались тем же самым, только более открыто. Но надо отдать им должное: молчали, наверное, только — пока.
— Мать твою… Джек! Сколько раз тебе было сказано: не жуй свою гадость у меня на веранде! — раздраженно кинул верзиле хозяин, — Плюешься где попало, а мне потом Бэтти мозг выносит. Пойди подальше… Вон — к дороге, и сплюнь эту дрянь!
Верзила молча подчинился. Кинув взгляд вслед здоровяку, Гюнтер про себя усмехнулся:
«Интересно получается… Восприятие в каждом новом теле не в полной мере соответствует моему восприятию в реальности. Вот увидел темные круги на рубахе подмышками у этого «ковбоя», и никакого неприятия этому даже не ворохнулось внутри. А ведь в реальности я бы как минимум поморщился, а то и содрогнулся от такого: неопрятность же вопиющая, дурное поведение и наплевательское отношение к окружающим, бескультурье, в общем. А здесь — как будто, так и надо. Ну, потеет человек, что в этом такого — жарко же! Это не только данного случая касается, то есть неопрятности окружающих по меркам двадцать первого века. Это же и запахи, и виды. И даже отражение местных нравов у девушек и женщин не коробит и не отталкивает: «мохнатки» те еще, и тот же пот, и запахи. Нет, все мои знакомые женского пола вполне аккуратны и чистоплотны, насколько это сейчас вообще возможно. Но все-таки разница прямо бросается в глаза.
Да и те же предпочтения в еде: эта тушка лопает все, что дают, и еще просит. Когда бы я с таким аппетитом лопал бобы с мясом? Как вообще их можно есть? Мне привычнее картошка, макароны, а не это вот все. Да и капусту в разных видах, как это принято в семье Майеров и вообще — немцев? Нет, так-то я вполне нормально отношусь к капусте, но не в таких же количествах?! Почему-то ту же картошку здесь едят куда меньше и реже, чем мне хотелось бы. Да ладно со жратвой, бог с ней, благо Гюнтер еще растет и готов сожрать все что угодно. Но как быть с общением с людьми, и тем более с женщинами? Просто отдаться на волю привычкам, нраву и эмоциям тела и не замечать всего этого? Ну, как я старался это делать до сего момента. М-да… А что еще остается?».
Плехова вообще коробило при виде того, как подчас ведут себя «местные»: высморкаться, зажав одну ноздрю пальцем; отрыгнуть после приема пищи; почесаться в самых неприличных местах; справить малую нужду где попало, лишь мельком оглядевшись — нет ли посторонних; даже пернуть — не грех! Нет, не за столом, не в обществе женщин, но все равно… Да и женщины, пусть и куда мягче нравом мужчин, но… Первое время Плехов старательно отводил взгляд от подобного, содрогаясь внутри. Потом не то чтобы привык… Взгляд замылился, что ли? Или врастать в действительность начал? Но иногда коробило, мягко говоря. Вот как сейчас!
Сам он старался почаще мыться, причем делал это куда более тщательно, чем это было принято сейчас, и обязательно — с мылом. Сестер просил обрезать ему покороче волосы, чтобы не допускать откровенных патл, с какими здесь ходили почти все мужчины. Бриться вот начал, не дожидаясь прорастания откровенной бородки. Очень тщательно следил за чистотой одежды, ботинки и сапоги начищал педантично. Все это падало в копилку его «странностей» после выздоровления, и родные с чего-то решили, что так в Гюнтере начала проявляться склонность к щегольству. Особенно косились по этому поводу «Иванычи», а уж у бабки Гретты появился еще один пунктик к поводам лишний раз поворчать.
«О темпера! О мори!»
«Чистота тела, опрятность в одежде — признак щегольства! «Мама! Куда мы попали, где наши весчи?!».
Хмыкнув про себя в очередной раз, Кид решил относиться ко всему этому проще, как и завещал Вождь пролетариата:
«Будь проще, веди себя скромнее и народ за тобой потянется!».
Вести куда-то народ он не планировал вовсе, и определенные, доступные ему сейчас элементы поведения в области соблюдения чистоты и личной гигиены все же соблюдать, но к прочим… К прочим придется относиться с некоторой долей снисхождения.
«М-да… Каждому овощу — свой фрукт! Ладно, я подумаю об этом после, а пока — вон еще двое членов нашего экипажа подъезжают!».
Эти двое, что приехали с некоторой долей опоздания, тоже были персонажи колоритные. Один, тот, что повыше и определенный блондин, был одет не без местечковой изысканности: высокие кавалерийские сапоги, шляпа — почти «Стетсон», яркий шейный платок.
«Но, бог мой! Короткая кожаная куртка-то — в такую жару?!».
Дополняли образ подонка-бандита светло-голубые, почти белесые глаза и заметная, чуть презрительно-недовольная ухмылка на вполне красивом лице. Этакий эталонный мерзавец, гроза всех женщин и объект настороженности мужчин.
«Кольт «Драгун» в кобуре на поясе. В седельной сумке дробовик. И большущий нож в ножнах, чуть ли не мачете! Позер, мать его!».
Второй прибывший был под стать первому, но совершенно противоположен по типажу: невысокого роста, жилистый брюнет с карими живыми глазами. Одет примерно так же, но все-таки вместо куртки — замшевый, порыжевший от времени жилет.
«Этакий средиземноморский тип. Либо француз, либо итальянец. Ладно, сейчас узнаем!».
Начал знакомство с наезда блондин-мерзавец:
— О! А кто это у нас такие красивые и юные? Джо! Что это за выпускники элитного приюта для мальчиков-колокольчиков? Ты решил заделаться нянькой?
«Мерзавец» перевел взгляд на парней, на секунду задержав взгляд на каждом:
— Эй! Ребятишки! Вы заняли не свое место: здесь обычно сидим мы с Шарлем…
«Ну, как и предположил — второй француз. Видимо, потомок переселенцев откуда-то… Луизиана или Флорида!».
Пулавски сморщился и отрывисто бросил:
— Марк, не бузи! Вы опоздали, потому садитесь на свободные места. Вон, сядьте рядом с Сэмом!
К удивлению Гюнтера, блондин и «француз» уселись, где было сказано, лишь первый, цыкнув, кинул недовольный взгляд на Кида. Хозяйка, будто выжидая за дверью, внесла и расставила еще тарелки с вяленым мясом, сыром, овощами и фруктами.
— Угощайтесь, джентльмены. А пока перекусываем, я вас всех познакомлю… Чтобы не было вопросов, первым делом скажу: у Кроу совсем вышло из строя его колено, и он не может выехать в патруль. Не знаю уж надолго или нет. Не удивлюсь, если насовсем. Мартинс, как вы уже наверное
