Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Пауль Киршбаум, молодой человек восемнадцати лет. Сын известного вам плантатора Максимилиана Киршбаума. Парень сам вызвался в милицию, хотя, как мы все понимаем, для его папаши не составило бы труда продолжать выплачивать триста долларов в год отступных…
Блондин наклонился к своему приятелю и громким шепотом высказался:
— Видно, совсем парня мамаша допекла. Или же мальчонку решили женить на какой-нибудь страхолюдине. А может, сорванец покрыл любимую рабыню папаши?
— Марк! — повысил голос Пулавски, — У тебя еще будет время уточнить причины поступка Пауля. А я продолжу…
— Гюнтер Майер, внук старого Майера. Тоже доброволец…
Теперь уже отличился «француз»:
— Бьюсь об заклад, что они соседи и приятели с детства. Куда решил податься старший, туда же намылился и сопляк! А может, они это…
С похабным видом Шарль пощелкал пальцами.
— Видишь же, Марк, парнишки вполне смазливые. Возможно, я и прав?
Здесь уж десятник не выдержал и взревел:
— Так! Я посмотрю — у кого-то весьма игривое настроение?! Шуточки, да? А ну, заткнулись оба!
Повисло молчание, которое прервал Кид. Мило улыбнувшись, он протянул, глядя в глаза «французу»:
— За такие слова можно и нужно давать в грызло. В наглое лягушачье грызло! И я намерен это проделать, как только старший закончит наше совещание.
— Я буду участвовать! — буркнул рядом сидевший Пауль.
— Хватит, я сказал! — прихлопнул ладонь по столу Пулавски, пару секунд посидел, прикрыв глаза, и уже более спокойно спросил:
— Скажи мне, Марк Диллингс… Как, по-твоему, чем я думал, когда шесть лет назад взял тебя в свой десяток? Ты тогда был немногим старше этих парней. И все эти годы я терплю твои выходки, твои регулярные пакостные проделки со всеми этими шлюхами — как из благородных, так и попроще. Зачем я вытащил тебя из того чулана в Каролине, в который тебя засунули за ту перестрелку с таким же молодым придурком из местных? Махал бы сейчас кайлом в каменоломнях, а? А ты, Шарль, зачем пришел ко мне четыре года назад? И, кстати, Марк, не ты ли просил тогда за своего приятеля? Ишь, перья распушили, матерыми себя почуяли. Вы почти такие же щенки, что и эти парни. Только в отличие от вас, этим соплякам хватает воспитания сидеть и молчать, тем более — будучи в гостях у других людей.
Все это время остальные члены десятка сидели молча. Кто-то безучастно рассматривал стропила веранды, кто-то терпеливо вздыхал, с сожалением поглядывая на накрытый стол. Лишь «Денни Калягин» стер с лица ухмылку удовлетворения от происходящего.
«Похоже, эти «двое из ларца» достали всех, и особенно этого толстячка. Надо попробовать, может и получится поближе сойтись с ним. Хорошие отношения хоть с кем-то из десятка просто необходимы!».
— Я принял решение… — нарушил повисшее молчание десятник, — Сначала мы пообедаем!
Несмотря на то, что лепешки изрядно остыли, а кофе хозяйке пришлось греть заново, Кид с удовольствием перекусил. Получилось, что довольно плотно. Потом люди потянулись за трубками и кисетами. Тот же Пулавски раскурил толстую сигару. Киршбаум тоже потянул кисет из кармана и набил трубку. Гюнтер же замешкался, раздумывая — стоит или не стоит, курить, вообще-то, и не хотелось. Это опять заметил француз, который негромко сказал дружку:
— Малой-то курить не решается. Видимо, дома не раз получал ремнем по попе. Сейчас вроде бы уже и взрослый, но память о порке не дает достать трубку.
Гюнтер хмыкнул, достал и трубку, и табак, и начав набивать, пробормотал:
— Что-то часто наш приятель интересуется чужими задницами. Я даже начинаю опасаться…
Дружный хохот присутствующих не позволил закончить ему фразу. Раскурив трубку, Кид продолжил:
— Говорят, в Англии, джентльмены, появились и стали популярными рассказы про одного выдуманного сыщика. Но как только появились эти рассказы, так сразу появились и анекдоты про него же… Так вот, например:
— Вместе с сыщиком Шерлоком Холмсом, в одной квартире жил его друг и помощник, доктор Ватсон. Холмс постоянно курил трубку, практически не выпуская ее изо рта. Напротив, Ватсон не курил и, более того, — терпеть не мог табачного дыма. Он пробовал уговаривать друга бросить курить, но тот не соглашался ни в какую. Как только не убеждал доктор сыщика — ничего не срабатывало. Тогда с досады, рассердившись, Ватсон, улучив момент, когда сыщик вышел, схватил трубку друга и засунул ее чубук себе в задницу. Он надеялся, что мерзкий запах и соответствующий вкус отвратят Холмса от курения. Но друг, вернувшись, ничего не заметил и снова принялся курить. Ватсон, дождавшись отсутствия сыщика, снова проделал тот трюк с трубкой. Холмс опять ничего не понял и продолжал курить. Так продолжалось еще несколько раз. Прошло время. Шерлок Холмс по-прежнему не мог обойтись без трубки. Ватсон теперь тоже.
Пару секунд продолжалось молчание, которое, впрочем, было разорвано диким хохотом. Хохотали все, даже десятник негромко смеялся, вытирая уголки глаз платком. Француз, надо отдать ему должное, сначала прищурившись, посмотрел на Кида, но потом все же включился в веселье.
— А ты веселый парень, я посмотрю! — протянул «блондин», после того как все успокоились.
— Стараюсь. Один неглупый человек как-то сказал: «Я бы сошел с ума от происходящего вокруг, если бы не смеялся!».
— Так, ладно. Посмеялись и довольно! — вновь пристукнул по столу рукой Пулавски, — Я уже представил вам, джентльмены, нашим юных товарищей. Теперь дело за вами:
— Этот наглый блондинчик, как вы уже слышали, Марк Диллингс. Его приятель — Шарль Тьерри. Но я чаще называю его Карл: мне так привычнее, а он не обижается.
— Как всегда, эти боши все исковеркают… — пробормотал француз.
— Дальше… Самуэль Мур, или просто — Сэм, — толстячок приподнял котелок, — Опытный патрульный, больше десяти лет разъезжает по округе. К тому же, Сэм — наша выручка, именно он накормит нас, когда мы проголодаемся, лучше всех разобьет лагерь и присмотрит за нашими припасами.
«Завхоз, стало быть. Понятно. Этот человек не просто может стать источником информации о десятке, но и… С завхозом нужно всегда дружить. А блондин и француз — придурки, если этого не понимают и, похоже, подначивают Сэма!».
— Брюс Валентайн, — «Это Данди!», — Наш следопыт, наши глаза и уши. Никто лучше его не знает земли и нашего округа, и земли наших соседей. Пожалуй, его можно было
