в огонь, а в лед.

— Опоздала, тетя, — сказал Рейнар.

Северайн даже не взглянула на него.

Только на меня.

— Нет, — ответила она спокойно. — Ровно вовремя.

Варн и Ильва уже двинулись к ней, но воздух перед аркой вспыхнул тонкой серебристой сетью. За ее спиной показались двое охотников. И, чуть глубже в тени, маг короны.

Принц, значит, остался снаружи. Умно. Чистые руки для грязной работы.

— Не пытайся, — сказала Северайн, все так же глядя на меня. — Ты не понимаешь, куда тебя ведут.

— А вы, значит, понимаете? — спросила я.

— Лучше, чем ты. Гораздо лучше. — Уголок ее губ дрогнул. — Дом снова выбрал женщину, в которой чужая душа живет поверх нужной крови. Неидеально. Но достаточно. Ты думаешь, это принятие? Это поглощение.

Слова ударили.

Сильно.

И именно поэтому я не отвела глаз.

— Элея сказала другое.

В лице Северайн мелькнуло что-то похожее на раздражение.

— Элея — слабая девочка, которую сломали раньше, чем она поняла свою ценность.

— Вы имеете в виду, раньше, чем вы успели выжать из нее все до капли?

Теперь она все-таки перевела взгляд на Рейнара.

— Смотри, как быстро она учится говорить по-больному.

— Ты слишком давно говоришь только этим языком, — ответил он.

Северайн усмехнулась.

— Зато ты слишком долго молчал там, где нужно было брать. Потому и потерял первую. И почти потерял пятую.

В часовне стало опасно тихо.

Я почувствовала, как жар в ключе усиливается.

Огонь подсказывал: время.

Но для чего?

Северайн шагнула ближе.

Сеть перед ней вспыхнула и раздвинулась, пропуская хозяйку.

— Отдай ключ мне, — сказала она. — И я заберу остаток Элеи без боли. Ты уйдешь из этого тела живой. Арден получит дом в спящем состоянии. Все останутся при том, что могут еще унести.

Я едва не рассмеялась.

— У вас очень странное понимание милосердия.

— У меня правильное понимание цены, — ответила она. — А ты ее еще не научилась считать.

— Научилась, — сказала я. — Просто не в вашей валюте.

Северайн остановилась.

Ее взгляд скользнул по ключу в огне, по футляру в моей руке, по Рейнару сбоку.

И в этот момент я поняла главное.

Она боится не меня.

И не его.

Она боится, что я успею выбрать без нее.

Вот что делает ее по-настоящему опасной: не сила, а невозможность контролировать мой выбор.

— Ты ведь не хочешь стать домом, — сказала она мягче. — Не хочешь, чтобы чужой род дописал тебя поверх женщины, которой ты никогда не была. Не хочешь жить, зная, что истинная хозяйка растворилась, чтобы ты осталась красивой ошибкой.

Удар точный.

Очень.

Почти филигранный.

Я почувствовала, как внутри болезненно сжимается все, что касалось Элеи.

А потом вспомнила ее лицо в коридоре.

Ее голос.

Я хочу, чтобы это выбрала женщина, которая осталась в моем теле и все равно не стала мной торговать.

И этого хватило.

— Нет, — сказала я спокойно. — Не хочу. Именно поэтому выбирать буду не по вашим словам.

В глазах Северайн впервые мелькнуло настоящее раздражение.

Рейнар уже стоял ближе ко мне, чем к ней.

Слишком близко для просто защиты.

Слишком явно рядом.

И я вдруг поняла еще одну вещь: если сейчас я ошибусь, то не просто потеряю себя или Элею. Я открою этой женщине право на дом, которого она добивается годами.

А этого я уже не могла допустить из чистой принципиальности.

— Что делает корона из пепла? — спросила я, не отрывая взгляда от пламени.

Северайн чуть прищурилась.

— Так ты все-таки видишь.

— Отвечайте.

На этот раз заговорил Рейнар.

— Это не вещь в прямом смысле. Это символ внутреннего главенства над огнем рода. Его нельзя надеть и получить власть. Его нужно признать через кровь, выбор и жертву.

Очень мило.

Опять жертву.

— Какую?

Он молчал секунду.

Северайн улыбнулась.

— Одну из вас, — сказала она.

В часовне стало так тихо, что я услышала собственное сердце.

— Лжешь, — произнес Рейнар.

— Наполовину, — спокойно ответила она. — Не обязательно смерть. Но одна из женщин должна быть отпущена, а другая — принята. И дом возьмет оплату не словами.

Я опустила взгляд на футляр в своей руке.

Кровный нож.

Конечно.

Вот куда вело все с самого начала.

И вот почему Элея сказала, что я должна выбрать.

Северайн шагнула еще ближе.

— Если отдашь мне ключ, я проведу разделение без него. Элея уйдет. Ты уйдешь. Дом снова уснет. Арден останется с тем, что заслужил.

Я посмотрела на нее прямо.

— То есть ни одна женщина не достанется ему. И дом снова станет полумертвым, удобным для контроля.

— Дом переживет.

— А вы — наконец получите то, за чем охотились.

На этот раз она не ответила.

И это был ответ.

Рейнар очень тихо сказал:

— Не слушай ее.

— Я и не слушаю. Я считаю.

И вдруг поняла, что правда действительно в арифметике. Только не той, к которой привыкла Северайн.

Если отдать ей ключ — дом уснет, Элея, возможно, уйдет, я, возможно, выживу, но все повторится позже. Для другой. Для следующей. Для любой, кого они найдут.

Если оставить все дому без выбора — Элея исчезнет как личность, а я останусь жить с этим внутри.

Если принять силу без понимания — я сама стану тем, чем они меня и хотели сделать: сосудом, удобным для рода.

Значит, нужен четвертый вариант.

Неправильный.

Тот, которого никто из них не ждет.

— Рейнар, — сказала я тихо.

Он сразу посмотрел на меня.

— Если я отпущу Элею через нож и ключ, не отдавая дом Северайн, дом все равно признает выбор?

Северайн резко вскинула голову.

Ага.

Значит, именно