— сказала я.

Ничего красивее я не нашла.

Но, кажется, этого хватило.

Потому что она кивнула.

А потом ее фигура рассыпалась в красноватый свет и ушла в прожилки камня под ногами — не в пустоту, не в смерть, не в крик.

В дом.

Туда, где уже ждали другие.

Я стояла одна перед огнем и вдруг поняла: тишина больше не давит.

Она держит.

Мир рванул обратно.

Часовня ударила в меня сразу всем: жаром пламени, камнем под ногами, болью в ладони, тяжелым дыханием, человеческими голосами.

Я почти упала.

Но меня поймали.

Конечно.

Рейнар.

Он удержал меня так резко и крепко, будто за ту секунду, что я была вне мира, успел прожить несколько лет в ожидании худшего.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я подняла глаза.

В его лице не было ни льда, ни спокойствия, ни чудовищной маски.

Только страх.

Настоящий. Живой. И такое облегчение, что оно почти причиняло ему боль.

— Я здесь, — выдохнула я.

Он прикрыл глаза на миг.

Всего на миг.

Но руки на моих плечах сжались сильнее.

Я оглянулась.

Часовня изменилась.

Пламя в чаше стало бело-золотым. Красные прожилки в камне больше не рвались хаотично — текли ровно, как кровь в успокоившемся сердце. Северайн лежала у дальней арки на коленях, удерживаемая огненными линиями по запястьям и шее. Ее лицо впервые выглядело не ледяным, а просто старым. Разъяренным. Изумленным. Проигравшим.

Маг короны был без сознания. Варн стоял над ним с мечом. Ильва держала охотников под прицелом арбалета.

Принца в часовне не было.

— Где Эйден? — спросила я хрипло.

— Ушел, когда дом ударил по тетке, — ответил Варн. — Умный, зараза.

— Жив?

— Пока.

Как жаль.

Я снова посмотрела на Северайн.

Она тоже смотрела на меня.

И вот теперь в ее лице была не просто злость.

Ненависть.

Чистая. Обнаженная. Без красивых масок.

— Ты дура, — прошипела она. — Ты могла уйти живой.

Я выпрямилась, даже опираясь на руку Рейнара.

— Я и так жива.

— Ненадолго. Дом выжрет тебя так же, как других.

Я покачала головой.

— Нет. Потому что я выбрала не так, как вы.

На секунду ей будто стало трудно дышать.

Потому что да — вот это она и не учла. Что женщина может выбрать не по сценарию охоты.

Рейнар наконец убрал руки с моих плеч, но не отошел далеко.

— Что ты сделала? — спросил он тихо.

Я перевела взгляд на чашу.

На огонь.

На ключ, который теперь лежал в пламени и уже не горел отдельно — как будто стал частью самого сердца дома.

— Я не взяла корону, — сказала.

Он нахмурился.

— Какую корону?

— Из пепла. Символ власти. То, чего они ждали. — Я с трудом выдохнула. — И отпустила Элею не как цену за дом, а как часть его правды. Она ушла в него добровольно. Не в смерть. Не в пустоту.

Тишина.

Очень глубокая.

Варн даже меч опустил чуть ниже. Ильва смотрела на меня так, будто впервые видит не просто леди, не просто жену милорда, а нечто, для чего у нее пока не было слова.

А Рейнар… Рейнар смотрел так, будто я только что вернулась из места, куда он не мог пойти за мной. И ненавидел этот факт. И гордился им. И не знал, что чувствовать сильнее.

— Значит, — сказал он тихо, — ты выбрала не то, чего хотели они.

— Да.

— А что?

Я подняла на него глаза.

И ответ пришел неожиданно спокойно.

— Я выбрала, чтобы ни одна из нас больше не была их жертвой.

В часовне стало совсем тихо.

Потом огонь в чаше поднялся выше.

Не угрожающе.

Как благословение.

И в бело-золотом пламени я на секунду увидела две женские фигуры.

Элея.

И Лиара.

Они стояли по обе стороны огня и смотрели не на меня.

На него.

А потом свет поглотил их окончательно.

Я услышала, как рядом Рейнар очень тихо втягивает воздух.

И поняла: да. Он тоже увидел.

Северайн вдруг засмеялась.

Резко. Почти безумно.

— Думаешь, победила? — прошипела она, глядя на меня. — Ты всего лишь сменила форму клетки. Дом теперь не отпустит тебя никогда.

— Возможно, — сказала я. — Но, по крайней мере, не по вашей воле.

Она рванулась вперед — насколько позволяли огненные линии. И в этот момент у нее из рукава выпала маленькая печать.

Темная. С королевским знаком на одной стороне и знаком охотников на дракониц — на другой.

Варн поднял ее первым.

Посмотрел.

И очень медленно выругался.

— Это прямой допуск наследника, — сказал он.

Часовня замерла.

Я повернулась к Рейнару.

— Он знал всё.

— Да, — ответил он.

На этот раз без малейшего сомнения.

Не частично.

Не «возможно».

Знал.

И использовал охотников, Северайн, двор, меня, Элею, дом — всё сразу.

Очень захотелось дожить до момента, когда можно будет посмотреть ему в лицо еще раз.

По возможности перед тем, как у него начнутся большие проблемы.

Рейнар подошел к Северайн.

Остановился над ней.

И голос его, когда он заговорил, был страшнее любой ярости.

Потому что стал абсолютно пустым.

— Связать, — сказал он Варну. — Живой. До рассвета.

Северайн подняла голову.

— Ты не посмеешь.

Он смотрел на нее безо всякого выражения.

— Уже посмел.

Варн шагнул к ней. Огненные линии сами ослабли ровно настолько, чтобы можно было надеть кандалы. Дом будто слушался его уже по-новому.

Нет.

Не только его.

Я чувствовала это слишком ясно.

Дом слушался нас обоих через разную правду.

Очень опасный союз.

Очень.

Пока Варн уводил Северайн и Ильва забирала