– Гибс, ты добровольно позволил кому-то проколоть штырем член, – бесстрастно заговорил я, рассматривая пирсинг на нижней части его копья. – Это не гениальность, это чистое безумие.

– Ну, не так уж и плохо, – оптимистично возразил он, поглаживая головку пениса. – Уже почти все зажило, а когда он встает, все выглядит намного лучше…

– Даже не думай дрочить передо мной! – предупредил я. – Да что с тобой, на хер? Не хочу я смотреть, как у тебя встанет!

– Ты хотел узнать про мой план, – фыркнул Гибси, натягивая трусы. – Вот я и показал тебе прокол уздечки.

– Уздечки?

– Ну да. – Он энергично кивнул. – Как «лестница Иакова», только без лестницы.

– Что… как… Ты что, собираешься еще что-то добавить?

– Нет, – ответил он. – Ну, по крайней мере, не прямо сейчас.

– Ты реально долбанутый, – заявил я. – Сумасшедший даже. Напугал меня до полусмерти.

– Я напугал тебя? Да. Конечно, – фыркнул он. – Я показал тебе произведение искусства, чел. А ты показывал мне свои гангренозные яйца.

– Повторяю в последний раз: не было там никакой гангрены! – рявкнул я. – Была порвана приводящая мышца!

– Как скажешь. – Рассмеявшись, Гибси вышел из комнаты, а я шагал за ним, все еще не в себе. – Но это были самые неприятные яйца, какие я только видел в жизни.

– Ненавижу тебя, – проворчал я, ковыляя вниз по лестнице. – Надеюсь, ты в курсе.

– Я тоже тебя люблю, – заржал он.

– А это больно? – спросил я, скривившись от одной мысли.

– Не-а. Просто потяжелее. И надо время, чтобы снова им пользоваться.

– Ох, дерьмо…

– Мальчики, побольше уважения! – приказала мать Гибси, когда мы ворвались в гостиную, чтобы попрощаться с ней. – Сейчас будет «Ангел Господень».

Поморщившись, мы с Гибси перекрестились и пробормотали молитву, вбитую в нас с самого рождения, когда из телевизора зазвучал звон церковных колоколов. Сайв Аллен была религиозной женщиной, и на добрую минуту в доме Гибса все замирало, пока мы, склонив головы, ждали, когда в 18:01 прозвучит сигнал новостей.

– Ну вот, – сказала миссис Аллен, выключив звук телевизора, когда начались новости.

Подойдя к нам с огромным белым персидским котом на руках, она тепло улыбнулась:

– Как дела в школе?

– Отлично, – хором ответили мы.

– Джонни! – Она одарила меня теплой улыбкой. – Как ты себя чувствуешь после Дублина, малыш?

– Прекрасно, спасибо, – кивнул я, улыбаясь в ответ. И шагнул вперед, чтобы погладить Брайена, тогда как Гибси отошел подальше от кота. – Постепенно возвращаюсь в норму.

– Твоя бедная матушка, должно быть, была все себя от тревоги.

– Ну да. – Поморщившись, я осторожно почесал Брайена под подбородком. – Само собой.

– А где па? – спросил Гибси, называя так своего отчима, Кита Аллена.

Он вошел в жизнь Гибси, когда тому было восемь лет. Прозвище говорило о том, что к нему относятся с нежностью и уважением, как к человеку, помогавшему вырастить Гибси. Как к человеку, который не был настоящим отцом, но был чем-то куда большим, чем просто Кит. «Па» стало чем-то средним, и Гибси называл так Кита с тех пор, как я его знал.

– Я думал, он уже должен был вернуться.

– Он все еще на стройке, малыш. Там какие-то задержки с поставками, но он вернется попозже.

Миссис Аллен шагнула к Гибси, и тот комично шарахнулся назад.

– Держи этого зверя подальше от меня! – возмутился он, опасливо глядя на Брайена. – Я ему не доверяю, мам!

– Ох, но он совершенно безвреден, – засмеялась миссис Аллен. – Он и мухи не обидит, верно, Брайен?

– Ну да, мухи в порядке, потому что его интересую я, – проворчал Гибси. – Скажешь, не так, Брайен? – Кот зашипел, и Гибси спрятался у меня за спиной. – Следи за ним, – предупредил он мать. – Я уже не чувствую себя в безопасности в собственном доме!

– Ну, пожалуй, пора, – заявил я, откашлявшись.

Я обожал мать Гибси и всегда с удовольствием наблюдал за тем, как кот царапает лучшего друга, но присутствие Шаннон на другой стороне улицы тревожило меня.

– Спасибо за гостеприимство, миссис Аллен.

– Всегда рада, Джонни, – ответила она, помахав мне рукой. – Не забывай нас.

– Я пойду с ним, мам, – сказал Гибси, старательно обходя кота. – Вернусь попозже.

– Конечно, – сказала она вслед. – И веди себя прилично, приятель!

– Ты там язык придержи, – предупредил Гибси, когда мы вышли наружу и закрыли за собой дверь. – Просто поговори с ней – не надо палить из всех пушек, как недавно.

– Я придержу, – проворчал я.

– Я не шучу! – прикрикнул на меня Гибси. – И не надо болтать всякое про ее брата.

– Не буду, – с волнением ответил я. – Но Богом клянусь, если я увижу у нее еще один синяк, это меня посадят в тюрьму Корка, а не ее отца. Он ляжет где-нибудь на сраном кладбище вместе со своим сыном, стоит только любому из них еще раз к ней прикоснуться.

32. Стрелка на колготках

ШАННОН

– На восточном фронте движение, – сообщила Клэр, сидевшая на подоконнике в своей комнате. – Парадная дверь открывается… медленно. Нет, снова закрылась. Ох, погоди, опять открылась. Да решись ты наконец, черт побери! Ой, ну да… вижу подростка мужского пола… нет, двоих. Они вместе… неудивительно. Б-2 закрывает дверь. Что-то говорит Б-1… и оба подталкивают друг друга. Вроде как спорят… ох, ох, идут к машине… нет-нет, сменили курс. Переходят через улицу. Подходят ближе, ближе, ближе…

– Клэр! – в панике задохнулась я.

– Тсс… – Она подняла руку и показала на дверь комнаты. – Просто ждем.

Дзинь-дзинь.

Клэр усмехнулась:

– Похоже, они пришли поиграть с медвежатами.

– Отсылки к «Бананам в пижамах»?[21] – не удержалась от смеха я. – Серьезно?

– Ну а что… – Клэр, ухмыляясь, пожала плечами. – Если все так и есть.

– Что мне делать? – спросила я, закусывая губу.

Все кануло в пропасть на парковке у школы, и Джонни не сказал мне ни слова за весь путь до дома Клэр. Когда Гибси остановил машину на своей подъездной дорожке, я вместе с Клэр перешла улицу к ее дому, а Джонни остался с Гибси. Я не знала, что делать. У меня не было опыта в таких вещах.

– Как думаешь, он злится?

– Нет, – ответила Клэр, закатывая глаза. – Думаю, он считает, что это ты злишься. – Она склонила голову набок, внимательно глядя на меня. – А ты злишься?

– Сама не знаю, – пожала плечами я.

– Если да, то это нормально. Мы все вроде как наехали на Даррена. – Наморщив нос, Клэр смахнула пушинку с пижамных шортов, прежде чем добавить: – Но он схватил тебя, а это для нас вроде сигнала тревоги.

– Даррен бы не обидел меня, – услышала я собственные слова, которые произносила уже миллион раз