Никогда из столицы еще ничего хорошего не приходило. То какой-то новый указ, который необходимо срочно ввести в работу, то запрос на выдачу сведений из архивов многогодичной давности, или даже выговор мог прилететь. Хотя последнее столичные чиновники поручали делать губернским властям. Да и вообще редко вникали в работу уездной полиции. Однако на этот раз все было по-другому.

Прочитав телеграмму в первый раз, Шаповалов не поверил своим глазам и прочёл снова. Бланк лежал на столе, и от него неприятно тянуло казённым — служебный запрос, подпись, всё как полагается.

Околоточный надзиратель Устим Корнеевич извещал: в Санкт-Петербурге возникли подозрения касательно дворянина Романа Сергеевича Винокурова. А именно — не удерживает ли он возле себя двух девиц Скородубовых обманом, сыграв на их суеверном страхе смерти. Цыганка якобы нагадала барышням погибель, ежели те покинут Винокурова, и теперь надзиратель просил царицынского полицмейстера допросить ту цыганку и уведомить его о результатах.

Шаповалов вытер платком лоб. Шея под воротником стала влажной.

Винокуров. Тот самый юноша, у которого был конфликт с самим главой царицынского дворянства Михайловым и при этом вышел из него победителем! Тот самый, что посмел перечить самому контр-адмиралу, заступаясь за отца упомянутых девушек — Петра Скородубова. Тот самый, что теперь сам помолвлен на одной из его дочерей. И которого недавно лично увёз в столицу контр-адмирал Краббе, после его блистательного выступления перед офицерами города.

И вот — цыганка. Гадание. Страх смерти. Удерживание обманом.

Полицмейстер покрутил головой. Да, юноша безусловно умен и хитер, а еще — скользкий, что угорь. И ему бы хватило смекалки, чтобы всё это придумать. А главное — наглости, чтобы во всё это ввязаться. Но сейчас не в этом дело.

Что делать с телеграммой? Скородубов-старший вернулся из своего похода и сидит дома. И как слышал Терентий Павлович, он был крайне недоволен, что Роман увез обеих его дочерей с собой. Если же ему сообщить о запросе из столицы… Шаповалов поморщился. Может ведь психануть и сам сорваться в Петербург. Чем это закончится, один бог ведает. А самого Шаповалова может настигнуть неудовольствие столичных чиновников за то, что сведения следствия стали известны третьим лицам. Но Царицын — город маленький, утаить что-то здесь сложно. Особенно когда дело касается цыган. А если подозрения столичного надзирателя подтвердятся? Скандал на всю округу будет. На самого Терентия станут косо смотреть — как он так плохо за цыганами следит? И еще немаловажно, что сейчас-то Винокуров явно какие-то дела с Михайловым ведет.

— А может он и его… того… застращал? — пришла в голову Шаповалова неожиданная мысль. — Коли так, то…

Молодой и дерзкий юноша держит в страхе дворянство уезда! А сейчас перебрался в столицу и может пойти тем же путем уже там. Раскрыть такое дело, и можно будет даже надеяться на то-то большее, чем простое благодарственное письмо.

— Надо обязательно все проверить! Самым тщательным образом, — пробормотал полицмейстер себе под нос и потянулся за чернильницей. — Сначала цыганку найдём и допросим. Со всем тщанием! — чуть подумал и добавил себе под нос. — Но так, чтобы она не поняла, какой именно у нас интерес имеется.

Он вызвал участкового пристава — молодого, расторопного, не болтливого.

— Слушай задачу, — сказал Шаповалов. — Есть тут одна баба, гадалка. Где — выяснишь. Опросишь тихо, без огласки. Вопросы у тебя будут такие: кому гадала в последние месяцы, что предсказывала, а главное — не было ли каких особых уговоров со стороны третьих лиц. Особо меня интересует, гадала ли она барышням Скородубовым. И если да — кто её навёл. Только ты так разговор веди, чтобы она не поняла, что нам про тех барышень особливо интересно. Понял?

— Так точно, — кивнул пристав.

— И ещё. Если цыганка вдруг начнёт путаться в показаниях или вовсе заартачится — не жми, доложишь мне. Я сам решу.

Дело деликатное. Если решат, будто полицмейстер показания силой выбил, то получится, что он не опасного преступника, хитрована, раскинувшего свои паучьи сети, на чистую воду вывел, а честного дворянина пытается зачем-то в грязи утопить. За такое и с поста снять могут.

Пристав ушёл, а Шаповалов откинулся на спинку стула и побарабанил пальцами по столу.

«Ох, Роман Сергеевич, кто же вы такой? Жертва навета, или и правда — начинающий беспринципный интриган, способный пойти на самые мерзкие поступки?»

* * *

Петербург. Торговые ряды

По магазинам мы отправились сразу после завтрака. Я перед этим отправил сообщение в Михайловский дворец Юрию Федоровичу — сможет ли он со мной сегодня поговорить, или мне ждать нашей встречи в другое время.

Лавки, которые выбрали девушки, тянулись вдоль Невского проспекта — четыре заведения, одно другого дороже. Несмотря на то, что мы вышли после завтрака, уже к полудню успели обойти их все. Анна и Анастасия меряли наряды, перешёптывались с модистками, щупали ткани — атлас, бархат, тафту — а я стоял у окна и смотрел на улицу.

За два часа я узнал о местной моде больше, чем за все предыдущее проведенное в новой жизни время. И это даже несмотря на то, что раньше я имел касательства к созданию платьев. Да и на дамах не раз их видел. Но одно дело — видеть уже «готовый результат», и совсем иное — знать название тканей, их специфические термины, как сами барышни смотрят на платье и что в них ценят.

Что сказать о текущих тенденциях в моде? Здесь носят кринолин — умеренный, не такой широкий, как в прежние годы, но всё ещё заметный. Лиф облегает тело плотно, плечи покаты, рукава — широкие в районе плеч. Ворот чаще глухой либо с небольшим вырезом, отделанный кружевом. Цвета — глубокие: винный, тёмно-синий, изумрудный. Для выезда — светлое, но не белое, а скорее молочное или серовато-голубое. Это если обобщить.

Настя остановилась у платья из зелёного бархата, долго гладила ткань ладонью и наконец обернулась ко мне:

— Вот. Хочу похожее, но с другим воротом. Таким, знаешь, — она провела пальцами по шее, — чтобы овал был и побольше, а не под горло. И чтобы кружево не по всему краю, а только по низу лифа.

Я кивнул и мысленно хмыкнул, доставая блокнот. Изначально думал, что меня как и раньше просто попросят изобразить «что-нибудь эдакое». Но видимо дамы решили взять процесс в свои руки. И открытое декольте в прошлом платье Насте понравилось. Еще бы! Столько внимания оно привлекает у мужчин.

Тем временем