После войны их, прости господи, пруд пруди. Нет, ладно. Не настолько много.

Но уж точно не один он.

— Он вполне может найти кого-то другого, — ровно ответила я. — Я не выездная утешительница для героев с подорванным эго.

Метьюз тяжело вздохнул, как будто я была не его подчиненной, а туповатой столичной проверяющей, которой надо обязательно выяснить, почему мы накладываем повязки на раны в два слоя, а не в четыре, как велит инструкция.

Тем, где взять деньги на бинты, проверяющие обычно не интересовались.

— Послушай, Мели…

— Амелия, — въедливо поправила я и покраснела.

Имя “Мели” отозвалось внутри дурацким смущением.

Воспоминания Амелии в некоторых моментах были слишком яркими, слишком острыми. На мгновение я как будто оказалась в просторной палатке, стены которой щекотал неровный свет факелов: освещающими артефактами на границе старались не пользоваться даже драконы, берегли магический резерв.

Вспомнилось и напряженное лицо смуглокожего мужчины, и его блестящие в полутьме глаза, и крепкие руки, и тихое “Мели”, сказанное в ухо.

Собственная голодная дрожь и растерянный стон. Вернее, это все принадлежало Амелии, но это уже не имело значения.

Чтоб его. Да не собиралась я краснеть! Еще не хватало краснеть из-за секса, тем более — чужого.

— Амелия, — вздохнул целитель Метьюз. — Империи нужны лучшие. Ты — лучшая. Ты ведь смогла поставить на ноги сенатора Бивера!

Я закусила губу. У сенатора Бивера, который проезжал наше захолустье и вдруг слег, оказалась острая компрессия спинного мозга — вполне обратимая, если знать, как с ней работать.

Я — знала, в прошлой жизни я много лет этим занималась, хотя в этом мире на таких больных привыкли ставить крест. И все-таки…

Я встряхнулась.

— И именно поэтому я не собираюсь тратить своё время на этого дракона. У него есть возможность нанять любого.

— Посмотри сначала на его карту, — перебил целитель Метьюз и жестом фокусника вытащил из-под стола серую папку. — Разве тебе не интересно поработать с таким случаем? Ну? Хочешь взглянуть?

Я потянулась к папке — довольно увесистой, к слову сказать. Что такого я должна там увидеть?

Тринадцатое жалование, которого в этом году мне не досталось? Или, может, отпуск, которого я год не видела и еще столько же не увижу?

Нет, знаю.

Сканирующий магические потоки артефакт для моего отделения, о котором я прошу уже который месяц. Точно!

Имени пациента на папке не было — предсказуемо.

Пробежавшись глазами по отбитым на печатной машинке строчками, результатам анализов и приложенным протоколам глубинного сканирования, я сглотнула.

Внутри поднялась жалость к неизвестному мне дракону и герою империи.

Крепко ему досталось. Бедняга. И стоила эта империя того?..

— Ну и? — подняла брови я, стараясь выглядеть спокойно. — Чего ты от меня ждешь? Поврежден спинной мозг, отслойка второй ипостаси, частичная утрата зрения, потеря подвижности нижних конечностей, потеря левой руки, потеря магии… Это не пациент, это катастрофа с титулом. Не факт, что ему вообще можно помочь.

— Вот именно это тебе и предстоит выяснить.

— В столице целители закончилась? Почему я?

— Потому что ты лучшая! — рявкнул целитель Метьюз. — И потому что на тебя пришел запрос от самого императора. — Он вздохнул и продолжил уже спокойнее: — Должно быть, он узнал о тебе от сенатора Бивера. И теперь приказывает лечить этого дракона.

Ох, даже так. Видимо, этот инкогнито-пациент — большая шишка, раз о нем так печется сам император.

Внутри зашевелились нехорошие подозрения.

— Метьюз, я отказываюсь. Я ведь имею на это право?

Глава 6

Повисла нехорошая пауза.

Метьюз прищурился, отчего его карие глаза стали похожи на двух злобных маленьких жучков.

По коже пробежал мороз, я почувствовала, как будто на плечи опустилось что-то тяжелое, и демонстративно выгнула бровь.

Решил надавить на меня магией?

Такое могло сработать год назад, когда я падала в обморок от двигающихся указателей на улицах и сканеров-артефактов, работающих точнее МРТ, а сейчас я уже освоилась, привыкла к тому, что я и сама своего рода магичка — и давно перестала пугаться таких штучек.

— Давай подумаем, — подался Метьюз вперед. — Когда ты год назад появилась на пороге моей больницы и попросила тебя нанять — я пошел тебе навстречу! Хотя не должен был! Зачем мне была еще одна практикантка, которая даже не умеет пользоваться отражательной сферой?! Не говоря уже о том, что…

— И часто ты жалел о том, что меня нанял?

Тут он не нашелся с тем, что ответить. Нет, жалел он наверняка часто! Когда та самая “практикантка”, нанятая им из жалости, вдруг начала учить маститых целителей, как правильно родину любить.

Первые несколько месяцев в мире я только привыкала к тому, как все устроено. Знакомилась с сыном. Уживалась с новообретенной матерью, к которой с позором вернулась после развода: в родном мире родителей у меня не было, так что опыт получился… интересным.

Воспоминания Амелии возвращались постепенно, а с ними — и умение пользоваться магией, и знания, которые она получила за годы учебы на целительском факультете.

Конечно, лучше всего она запомнила из тех времен форму задницы (и, ладно уж, разрез глаз) ректора Ашера, но кое-какие крупицы знаний у нее сохранились.

Работая в больнице, я замечала, что местные целители целиком и во всем полагаются на магию. А как на нее не полагаться, если она может срастить перелом за неделю?! Настоящая… магия, да!

Сначала я была этим очарована, а потом стала замечать недостатки — и активно с ними бороться.

Началось все с мистера Рипли. Вернее, с его жены, которая пришла к нам на прием, растолкав всех, кто ждал очереди в коридоре. Приземистая и бойкая, она с порога рявкнула:“Сделайте что-нибудь! Целитель! Он еле ходит! И — не говорит!”

Я тогда помогала Метьюзу уже несколько месяцев и без труда вспомнила, что случилось с ее мужем: ишемический инсульт, паралич нижних конечностей, головные боли.

Метьюз вздохнул и потер лоб.

“Вы же понимаете, что я ничего не могу сделать? Нейро-артефакт у нас сломан, новый доставят только на следующей неделе. Давайте я пока выпишу вам талон на тонизирующие процедуры, а там…”

“А там они не помогут”, — сказал я, не удержавшись.

Тонизирующие процедуры были хороши для больных с нервно-мышечными расстройствами, ушибами, да теми же переломами! Но чем они могли помочь мужчине с инсультом, у которого повреждены области мозга, которые отвечают за способность ходить? Ничем. Нет, хуже не сделают, немного простимулирую мышцы, но это что мертвому припарка. В буквальном смысле.

“Что ты сказала?”

“Здесь