Нет уж. У меня есть сын, работа… эта женщина, которую пришлось привыкнуть называть мамой, потому что иначе она расстраивалась и угрожала инфарктом. ("Доченька, я понимаю, ты забыла, где у нас лежит заначка, но забыть родную мать!..")

Я отложила подушку, досчитала до десяти, уставившись в потолок, и спросила:

— Кого на этот раз? Не гробовщика, я надеюсь?

— Ты зря его отвергла! Такой приличный человек…

Ночует только на работе, а так, конечно, очень приличный. Нет, есть и на такое любительницы, разумеется.

Но я не из этих.

— А что у нас на завтрак? — решила оттянуть скандал я.

— Какой завтрак! Ты свою талию видела? Скоро ни в одно платье не влезешь, придется носить корсет! Никаких завтраков! Собирайся! Сегодня к нам в гости придет мистер Хиггинс!

— Зачем?

Мистер Хиггинс держал ломбард, и я его, мягко говоря, недолюбливала. Хотя бы потому, что за мои золотые сережки он мне дал всего лишь горсть медных грошей, заявив, что “больше они не стоят”.

Деньги на тот момент мне были нужны так сильно, что спорить я не решилась. Да и ломбард был единственным в городе, так что вариантов не было.

Мама, как выяснилось, такой злопамятностью не отличалась.

— Как зачем? Свататься!

Господи прости, но чтоб она сквозь землю провалилась. Почему я не могла попасть в тело сироты? И снова, господи прости.

— Мам…

— Не мамкай!

— Я даже не знаю, с чего начать, — медленно проговорила я, рассматривая потолок с трещинами. Дом нуждался в ремонте. Уже лет десять как. Я этот факт старательно игнорировала, как и то, что я сама отчаянно нуждаюсь в зимних ботинках. — Во-первых, я не лучшая партия для такого почтенного джентльмена, как мистер Хиггинс. Как ты сама сказала, мне уже уже тридцать.

Тридцать один, если быть точной, но мама запрещала называть мне эту страшную цифру вслух.

— Мистер Хиггинс знает, — отмахнулась мама. — Он готов смириться с этим твоим недостатком. В конце концов, для него это не первый брак. Он ищет в первую очередь духовную близость.

Ну еще бы. С любой другой близостью там явно проблемы. С его-то образом жизни и ожирением.

— А мистер Хиггинс помнит, что у меня сын?

Джесси. Джейсон.

Вспомнив о мальчике, я улыбнулась. Мое солнышко.

В родном мире у меня не было детей, я никогда их не хотела, но, очнувшись год назад в теле Амелии и увидев Джесси, впервые почувствовав, как он испуганно за меня цепляется, как нуждается в том, чтобы я его защитила… Я поняла, что это мой ребенок. И что ради этого малыша, ради того, чтобы он рос здоровым и счастливым, я готова на все.

Брать в госпитале две суточные смены подряд, экономить на еде и одежде, откладывать каждую монету — это такие мелочи. Все, что угодно.

Нам отчаянно нужны были деньги — для Джесси. Ради этого малыша я бы вышла хоть в сто замужей, но что-то я сомневалась, что прижимистый мистер Хиггинс, который не подает даже нищим в церкви на Пасху, потратит ради моего сына хоть одну монету.

— Разумеется, он в курсе! — воскликнула мама. — Он готов смириться и с этим твоим недостатком. Тем более, что после вашей свадьбы Джесси останется со мной. Ввиду его особенностей…

— Нет у Джесси никаких особенностей, — огрызнулась я. — К тому же, какой замуж, мам? Мистеру Хиггинсу пятьдесят. Он почти твой ровесник.

— Мужчина в самом соку.

— Он плюется, когда говорит, и у него воняет изо рта.

Скорее всего, причина в пародонтозе, но мистер Хиггинс не был моим пациентом, и я не собиралась об этом думать. У меня выходной! Первый за месяц! И единственный!

Вспомнив об этом, я решительно вскочила с кровати и наставила на маму указательный палец.

— Мама. Я тебе еще раз говорю. Никаких… никаких женихов! Никаких мужей! Никаких… Хватит пытаться меня сосватать! Я вполне счастлива!

— Вы посмотрите на нее! — вспыхнула мама. — Вы только посмотрите! Счастлива она! А кто, по-твоему, по счетам будет платить? А залог за дом? Мистер Хиггинс состоятельный человек!

— Я работаю и… Стоп. Какой залог на дом?

Глаза мамы забегали, она набрала в грудь побольше воздуха — и тут в дверь позвонили.

Спустя секунду звонок смолк, послышались удары, как будто кто-то пытался прорваться внутрь.

Да кто там в такую рань?

Если это мистер Хиггинс, то пускай пеняет на себя, начну просить денег еще до брака — то-то он испугается. Хотя откуда у него силы, чтобы так колотить?

Нахмурившись, я направилась к выходу из комнаты.

— Оденься! — зашипела мама. — Амелия, что это такое! Пора уже прийти в себя! Ты как с лестницы год назад упала, так ведешь себя совершенно недопустимо! Сначала позорный развод, теперь еще и это! Не хватало только голой на улицу выйти! А люди что подумают? Вдруг там мужчина на пороге?!

Я оглядела себя и вздохнула. На мне была ночная сорочка до пят из плотной ткани. Куда уж приличнее.

— А вдруг там мистер Хиггинс? — серьезно спросила я. — Разве ты не хочешь, чтобы я его покорила прямо с порога?

Мама осеклась, и я, посмеиваясь, потянулась к халату.

— Халат не запахивай, — решительно сказала мама, когда я уже почти вышла из комнаты. — Амелия, а чепец снять?! Покажи свои волосы, они самая красивая твоя часть, что ты как монашка!

Ну, ей не угодишь. То как монашка, то недопустимо.

Но до маминых планов по соблазнению мистера Хиггинса мне уже не было никакого дела. Сердце подпрыгнуло прямо к горлу, руки затряслись. И как я сразу не догадалась?

Наверняка это почтальон, он всегда по утрам не в духе, особенно если нужно доставить письмо с пометкой “срочно”. Наверняка он!

Полгода назад я выяснила, что существует артефакт, который может помочь Джесси, написала письмо в один из императорских благотворительных фондов и сейчас ждала ответа.

Выйдя из комнаты, я замерла и улыбнулась.

— Ты почему встал так рано?

Джесси предсказуемо не ответил, только показал мне язык и спрятался за створку двери своей комнаты, оставив маленькую щелку.

Он был темноволосым, кареглазым и невысоким для своих шести лет: едва доставал макушкой до дверной ручки.

Забавно.

Говорят, дети драконов с ранних лет демонстрируют огромные магические способности. Они неуправляемые, громкие и решительные — настоящие лидеры. А еще растут намного быстрее обычных детей.

Я тщательно все это изучила, когда представилась возможность, но все оказалось зря.

Джесси был полной противоположностью этих описаний. Не говоря уже о том, что второй, драконьей ипостаси, ему не досталось: