Забрав телефон обратно, я набрала ответ:

…дзинь!

Шесть

09:18

Когда Гарри увидел ответ Плам, он сказал:

– Я могу нас отвезти… Если только ты не хочешь прокатиться вдвоем на моем велосипеде.

– Ты серьезно, Гэр?

Он одарил меня своей кривой, застенчивой улыбкой:

– Моя машина в гараже.

И вот я уже шла по пятам за Гарри до самого его дома. У меня было ощущение, что я сижу в вагончике на американских горках, пристегнутая ремнями, и приближаюсь к крутой петле.

Мне стоило обратиться в полицию. Как-никак в моем распоряжении оказался телефон пропавшей девушки. А если не в полицию, то хотя бы к мисс Асети, школьному психологу. Или еще к кому-нибудь. Почему нет?

«Потому что они враги, Чер, – ворвался в мое сознание голос Плам. – Именно таким людям мы и не можем доверять».

Идя по тротуару, я поймала себя на том, что начала вести разговор с лучшей подругой.

Пламми, серьезно, что происходит? Ты меня бросила. Неужели ты действительно инсценировала свою смерть? Чертовски круто, конечно, но зачем? Чтобы наказать всех? Потому что никто тебя по-настоящему не понимал?

Плам – хотя в душе я понимала, что говорит лишь мое подсознание – ответила.

Неужели это настолько банально – чувствовать себя так, дорогая? А тебя понимают родители? Или, может, учителя? Они же все списывают на переходный возраст. Даже твоя мама называет тебя ламой-драмой[4].

Если точнее, моя мама всегда говорила «лама-драма динг-донг». Что касается моего отца, то он провел бо́льшую часть моего подросткового возраста, строя корабли из бутылок.

Я никогда не была дома у Гарри, но знала этот район – Вестерн-Хилл. Место обитания «Чмошников», как прозвали Гарри и его приятелей в школе.

– Я писал тебе кучу раз после того инцидента на «Горящем фургоне», – сказал он, не глядя на меня, – даже звонил.

И правда. Четыре или пять раз в день в течение недели после вечеринки, на которой Плам слетела с катушек – нет, хуже: она стала другим человеком.

Я не отвечала на звонки и сообщения Гарри. Прекратив поиски Плам, я заперлась в комнате, наедине с книгами. Погрузилась в вымышленные вселенные, отодвигая подальше болезненные грани реальности, общаясь с героями и героинями, которые не были обременены слабостями обычных людей.

Мы добрались до дома Гарри. На крыше сгнили куски черепицы, а на нескольких окнах вместо стекол висели пластиковые листы. Тем не менее он был больше, чем обычный двухэтажный дом, в котором я провела свое детство.

Двор был усеян тем, что осталось после попыток Гарри прославиться на YouTube. Трудно было поверить, что его родители спокойно наблюдали, как их сын калечит себя на лужайке перед домом, пока его подвиги снимают на видео приятели/группа поддержки – Дарси Симпкинс и Тедди Косгроув. Мини-батут с прожженной дырой был мне знаком (название ролика: «Смертельный прыжок через огненный обруч»); то же самое – с ковриком, покрытым проржавевшими от дождя кнопками («Падение в тысячу кнопок»). Рядом с сараем, на заднем дворе, была свалена куча велосипедов – бедняги, погибшие ради разнообразных трюков вроде «прыжка с гаража на горящем велосипеде».

Все в Нортфилде считали Гарри Кука сумасшедшим. Не на уровне Эй-Джея Слэнкера, который продал протез ноги своего двоюродного брата, чтобы купить выпивку, и не на уровне Эми Кулидж, которая, получив четверку с плюсом по биологии, воткнула нож для стейка в шину «Приуса» мистера Роуза. Нет, Гарри переплюнул их всех. Как-то раз он привязал к своей груди сотню петард, поджег их… И, в общем, этот псих три дня пролежал в ожоговом отделении и получил предупреждение от врача, что если он еще раз выкинет что-то в этом духе, то ему придется пересаживать кожу с задницы на лицо.

Мне часто приходила в голову мысль, что у Гарри душа военного. Семьдесят лет назад его призвали бы в армию и отправили сражаться с Адольфом Гитлером, и вся его саморазрушительная энергия могла бы помочь избавить мир от великого зла. Неплохо же, да?

Он провел меня в прихожую.

– Извини за беспорядок. Отцу нужно изобрести робота, который убирал бы за ним. – Он подмигнул. – Ему стоит поговорить с твоим отцом, а?

Гарри прозвал меня «Миллионерша Мэгс». Своим новообретенным богатством наша семья была обязана изобретению моего отца, которое можно было найти практически в каждой коробке с печеньем на полках супермаркетов. После окончания средней школы папа работал на заводе Nabisco на Льюис-авеню. Он работал на линии по производству масла Nutter Butter; от его кожи исходил слабый запах арахисового масла, независимо от того, как часто он принимал душ. Папа заметил, что на многих печеньях появляются сколы или вмятины, и придумал новую конструкцию лотка для печенья – рельефную загогулину, которая не позволяла печенькам сталкиваться друг с другом во время транспортировки. Он отнес свой прототип в патентное бюро, получил на него штамп, и через шесть месяцев его изобретение стало новым промышленным стандартом. Oreo, Chips Ahoy, Fudgee-O – да что там, даже девочки-скауты переняли папин лоток для своих мятных печенюх.

Я гордилась своим отцом. Он не мог предвидеть, насколько его изобретение отдалит нашу жизнь от прошлой. Какое негодование это вызовет у некоторых наших старых друзей и соседей по Вуди-Нот.

«Крабы в ведре, – говорила мама про их поведение. – Попытаешься выбраться – затащат тебя обратно».

В доме Гарри раздался шум. Он крикнул:

– Успокойся, Голди, она классная! – и в этот момент по коридору промчалась дворняга. Ее когти скользили по потертому линолеуму, а хвост хлопал по полу.

– Почему вы назвали ее Голди? – спросила я, почесывая ее за ухом.

В ответ Гарри сказал:

– Посмотри ей в глаза.

А, поняла. В роговице Голди виднелись крошечные золотистые искорки.

Гарри вернулся, крутя на пальце связку ключей от машины:

– Поехали.

Прежде чем уйти, он опустился на колени рядом с Голди и тоже почесал ее.

– Будь хорошей девочкой, ладно? Мама и папа позаботятся о тебе как следует.

Направляясь к машине, я услышала мерный стук лопастей вертолета, доносившийся откуда-то с озера Онтарио.

Семь

09:32

Большинство людей не смогли бы выделить какое-то одно конкретное событие, полностью изменившее их жизнь.

Но Редьярд Крейт? О, он мог бы в деталях описать тот день.

В десять лет он жил в Африке, к югу от Сахары, со своим отцом, руководителем горнодобывающей компании, и старшей сестрой Элизабет.

И одним жарким июньским днем муравьи сожрали его сестру у него на глазах.

Муравьи Дорилус, также известные как муравьи-водители, муравьи-сафари или муравьи-сиафу, –