Глава 8

На следующее утро, я стояла перед зеркалом, пытаясь затянуть шнуровку на платье, которое, казалось, было создано инквизицией, а не портным.

— Миледи, позвольте мне, — Марта, кряхтя, перехватила шнурки. — Вы же себя задушите.

— Я и так уже едва дышу, Марта, — проворчала я, хватаясь за столбик кровати. — Нам нужно что-то попроще. Я еду на фабрику, а не на бал. Нет ли у Эмилии… то есть, у меня, чего-то менее парадного?

Няня покачала головой, затягивая узел так, что у меня потемнело в глазах.

— Леди не полагается иметь рабочую одежду, миледи. Это самое скромное шерстяное платье. Темно-синее, не маркое.

Я посмотрела на свое отражение. Строгое платье с высоким воротом, никаких кружев, только суровая элегантность. Волосы я заплела в тугую косу и уложила корзинкой — меньше шансов, что они попадут в станок. Если там вообще остались станки…

— Сойдет, — выдохнула я. — Марта, слушай меня внимательно. Двери никому не открывать. Если приедет герцог — скажи, что я уехала искать деньги. Если вернется Артур… хотя вряд ли этот трус вернется… в общем, не пускай его.

— Ох, миледи, страшно мне, — прошептала няня, подавая мне теплый плащ. — Вы одна, к этим мужланам… Они же дикие, голодные. Управляющий, мистер Кроули, человек скользкий, глаз у него нехороший.

— Не волнуйся, — я натянула перчатки, стараясь скрыть дрожь в руках. — Я умею обращаться со скользкими типами. В любом случае, другого шанса у нас нет.

Я поцеловала спящую Лотти в макушку, вдохнула запах её волос — молока и лаванды — и это придало мне сил. Ради нее. Я делаю это ради нее.

На улице меня ждал наемный экипаж — старая, обшарпанная пролетка, которую нашел для меня мальчишка-посыльный. Кучер, угрюмый мужик в тулупе, смерил меня презрительным взглядом.

— Куда едем, барыня?

— Фабрика Уинстонов, в промзоне, — ответила я, забираясь внутрь. Сиденье было жестким и холодным.

— В тот гадюшник? — хмыкнул кучер, сплевывая в снег. — Там же бунт, говорят. Стекла бьют.

— Езжайте, — твердо сказала я. — Плачу двойной тариф за скорость!

Упоминание денег сработало лучше любых уговоров. Лошадь, такая же уставшая, как и весь этот город, тронулась с места.

Мы ехали через город, который просыпался в серых зимних сумерках. Красивые особняки центра сменились кирпичными домами попроще, а затем потянулись закопченные бараки рабочих кварталов. Здесь пахло гарью, угольной пылью и безнадежностью. Снег был не белым, а грязно-серым.

Когда мы подъехали к воротам фабрики, я поняла, что кучер не преувеличивал.

У высоких железных ворот с вывеской «Уинстон Стекло» (буква «С» отвалилась и висела на одном гвозде) толпились люди. Человек пятьдесят, не меньше. Мужчины в грубых куртках, перепачканные сажей, женщины в платках. Стоял гул. Кто-то стучал палкой по пустой бочке, задавая ритм этому беспорядку.

— Дальше не поеду, — буркнул кучер, останавливаясь в метрах тридцати от толпы. — Колеса порежут.

Я расплатилась, вышла из экипажа и глубоко вдохнула морозный воздух, смешанный с дымом. Я поправила воротник плаща и двинулась к воротам.

Меня заметили не сразу. Но когда заметили, гул стих, сменившись тяжелым, угрожающим молчанием. Десятки глаз уставились на меня. Взгляды были недобрыми.

— Глядите-ка, барыня пожаловала! — крикнул кто-то из задних рядов. Голос был хриплым и насмешливым.

— Жена сбежавшего вора! — подхватил другой. — Явилась!

— А ну пропустите! — я постаралась вложить в голос всю уверенность, на которую была способна. — Я хочу поговорить с управляющим!

Толпа неохотно расступилась, образуя узкий коридор. Я шла сквозь строй, чувствуя кожей их ненависть. Кто-то плюнул мне под ноги. Я не остановилась.

Во дворе фабрики царил такой же бардак. Повсюду валялся мусор, разбитые ящики, осколки стекла хрустели под ногами.

Двери главного склада были распахнуты настежь. И там происходило что-то странное.

У входа стояла повозка, в которую двое дюжих парней грузили мешки. Я узнала маркировку — это была сода и поташ, дорогие компоненты для варки стекла. Рядом суетился невысокий, полноватый мужчина в добротном пальто и котелке. Он нервно оглядывался по сторонам, подгоняя грузчиков.

Мистер Кроули. Управляющий.

— Быстрее, остолопы! — шипел он. — Пока эти идиоты у ворот глотки дерут, надо вывезти остатки!

— Куда это вы собрались с моим имуществом, мистер Кроули? — громко спросила я, выходя из-за угла.

Управляющий подпрыгнул на месте, словно его ударили током. Он резко обернулся, и на его лице отразилась целая гамма эмоций: испуг, узнавание, а затем — презрительная наглость.

— Леди Уинстон? — он криво усмехнулся, снимая котелок в шутовском поклоне. — Какая неожиданность. Не думал, что вы рискнете сунуть свой хорошенький носик в эту грязь. Вашего мужа уже след простыл, я полагаю?

— Мой муж далеко, но я здесь, — я подошла ближе, преграждая путь к повозке. — И я задала вопрос. Что происходит? Почему вы вывозите сырье?

Кроули выпрямился, засовывая руки в карманы. Он чувствовал свое превосходство. Я была одна, женщина, в окружении враждебной толпы.

— Я спасаю свои вложения, миледи, — нагло заявил он. — Ваш супруг не платил мне жалованье три месяца. Я забираю долг натурой. Эта сода и кварцевый песок хоть чего-то стоят. А вам они все равно без надобности. Фабрика банкрот. Герцог де Вьер заберет ее со дня на день. Так что отойдите в сторону и не мешайте серьезным людям делать дела.

— Это воровство, — отчеканила я. — Вы не имеете права вывозить ни грамма с территории без моей подписи.

— Права? — Кроули рассмеялся, и его жирный подбородок затрясся. — Милочка, о каких правах вы лепечете? Вы брошенная жена, у которой ничего нет. Кто меня остановит? Вы? Или, может, вы позовете полицию? Так пока они приедут, я уже буду в соседнем графстве.

Он повернулся к грузчикам.

— Грузите! Не слушайте эту истеричку!

Глава 9

— Стоять! — рявкнула я так, что парни с мешком замерли. Голос у меня прорезался командный, злой. — Если вы сейчас же не положите мешок на место, вы станете соучастниками уголовного преступления. Хищение в особо крупных размерах!

Я перевела взгляд на Кроули и пошла ва-банк.

— Вы правы, мистер Кроули. Герцог де Вьер действительно держит эту фабрику в залоге. И знаете, что это значит? Это значит, что все имущество здесь фактически принадлежит ему. Вы