долго. Лотти проснулась, и мне пришлось изображать веселую маму, которая играет в «полярников». Мы замотались в одеяла и строили «иглу» из подушек прямо на кровати. Лотти смеялась, но её губы были синеватыми от холода, и это зрелище разрывало мне сердце.

— Мама, а когда мы будем кушать? — спросила она, глядя на меня своими огромными глазами.

— Скоро, милая, скоро. Марта пошла в волшебную лавку за самыми вкусными булочками, — врала я, молясь, чтобы няню не ограбили по дороге.

Когда внизу хлопнула тяжелая входная дверь, я вздрогнула.

— Сиди здесь, зайка, я сейчас, — бросила я Лотти и выбежала в коридор.

В холле стояла Марта, румяная с мороза, нагруженная корзинами. За ней пыхтел незнакомый мальчишка, тащивший два огромных мешка с углем.

— Слава богу! — выдохнула я, чувствуя, как с плеч свалилась гора.

— Успела, миледи! — радостно зашептала Марта, расплачиваясь с мальчишкой парой монет. — Ювелир, дай бог ему здоровья, дал хорошую цену. Вот, смотрите!

Она показала мне тугой кошелек. Денег было не то чтобы целое состояние, но на первое время хватит.

— Отлично. Марта, Берта, живо топить печи! Сначала на кухне и в детской. Потом в гостиной. И готовьте обед. Настоящий обед.

В доме закипела жизнь. Спустя час по комнатам поплыло блаженное тепло. Трубы гудели, пожирая уголь, а с кухни доносился умопомрачительный запах жареного мяса и свежего хлеба. Мы с Лотти сидели на кухне, потому что там было теплее всего, и ели. Я никогда в жизни не ела такой вкусной похлебки, хотя это был простой суп с говядиной.

Лотти, сытая и согревшаяся, порозовела. Она сидела на высоком табурете и болтала ногами.

— Мама, а папа приедет к ужину? — спросила она вдруг, макая хлеб в подливку.

Я замерла с ложкой в руке. Марта у плиты тоже застыла, перестав греметь кастрюлями.

— Нет, солнышко, — мягко сказала я. — Папа задержится. Надолго.

В этот момент раздался грохот, от которого у меня едва не выпала ложка…

Глава 6

Громкий, требовательный стук в парадную дверь. Бам. Бам. Бам.

Марта побледнела так, что стала сливаться с побелкой стены.

— Это они, — прошептала она одними губами. — Кредиторы.

Сердце замерло. Только кредиторов мне не хватало!

— Берта, присмотри за Лотти, — скомандовала я, вставая. Ноги дрожали, но я заставила себя выпрямить спину. — Марта, открывай.

Мы вышли в холл. Стук повторился, еще настойчивее, словно тот, кто стоял за дверью, собирался вынести её вместе с петлями.

— Кто там? — дрожащим голосом спросила Марта, подходя к двери.

Ответа не последовало, только новый удар. Няня, перекрестившись, отодвинула тяжелый засов и повернула ключ.

Дверь распахнулась от резкого толчка снаружи, впуская в дом клуб морозного пара и снежную крупу.

На пороге стоял он.

Я узнала его мгновенно. Этого мужчину невозможно было забыть, даже если видела его всего раз, в мутной глубине зеркального коридора под бой часов…

Высокий, широкоплечий, в черном пальто с поднятым воротником, на котором таяли снежинки. На голове — цилиндр, который делал его еще выше. В руке — трость с серебряным набалдашником в виде головы волка.

Но главным было лицо. То самое лицо из моего видения. Резкие скулы, волевой подбородок с ямочкой, тонкие губы, искривленные в презрительной усмешке. И глаза. Серые, холодные, цвета стали и зимнего неба.

Герцог Роланд де Вьер. Мой ночной кошмар и мой суженый, будь он неладен!

Он шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Его присутствие заполнило собой весь холл, вытесняя воздух. Марта вжалась в стену, прикрыв рот ладонью.

Герцог медленно снял цилиндр, передал его возникшему за его спиной лакею (которого я сначала даже не заметила) и начал стягивать перчатки. Каждое его движение было пропитано властностью и угрозой.

— Леди Уинстон, я полагаю? — его голос был низким, глубоким, с легкой хрипотцой. От этого звука по спине пробежали мурашки — не то от страха, не то от чего-то другого.

Я стояла на лестнице, вцепившись в перила. На мне было простое домашнее платье, волосы собраны в небрежный пучок. Я явно не выглядела как светская львица, готовая к приему гостей такого уровня.

— Герцог де Вьер, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не помню, чтобы мы назначали встречу.

Он поднял на меня глаза. В них вспыхнула искра интереса, смешанного с раздражением.

— Встречу? — он усмехнулся, и эта улыбка не предвещала ничего хорошего. — Мои должники обычно не назначают мне встреч, мадам. Они от меня бегают. Как ваш супруг.

Он прошел в центр холла, оглядываясь по сторонам. Его взгляд скользнул по пустым стенам, по пыльным чехлам, по Марте, которая тряслась от страха.

— Живописно, — бросил он. — Очень театрально. Пыль, холод, запустение. Прекрасная декорация для пьесы «Бедная несчастная вдова». Ваш муж режиссировал или это ваша импровизация?

— Это не пьеса, ваша светлость, — холодно ответила я, спускаясь по лестнице. — Это наша жизнь. И я не вдова. Пока еще.

Герцог повернулся ко мне всем корпусом. Теперь, когда я стояла на одном уровне с ним, я почувствовала, насколько он огромен. От него пахло морозом, дорогой кожей и опасностью.

— Где он? — спросил он тихо, но в этом шепоте было больше угрозы, чем в крике.

— Уехал, — я смотрела ему прямо в глаза, стараясь не отводить взгляд. Это было сложно. Его глаза словно сверлили меня насквозь, пытаясь найти ложь. — Сбежал сегодня на рассвете. Забрал все деньги, серебро и скрылся в неизвестном направлении. Предположительно, на континент.

Роланд де Вьер сделал шаг ко мне. Я заставила себя не отступать, хотя инстинкт самосохранения вопил: «Беги!».

— Вы держите меня за идиота, леди Уинстон? — процедил он. — Артур Уинстон — трус, но он не безумец. Он знает, что мои люди найдут его даже в аду. Он не мог просто исчезнуть, оставив жену и дочь разгребать его долги. Он где-то здесь. Прячется в подвале? Или у друзей? Вы тянете время, надеясь разжалобить меня этим спектаклем с нищетой?

— Если вы не верите мне, можете обыскать дом, — я развела руками. — Только осторожнее, не споткнитесь о мышей в кладовой. Они там единственные хозяева.

Герцог сузил глаза. Он явно не ожидал такого отпора. Видимо, настоящая Эмилия должна была сейчас рыдать и валяться у него в ногах.

— Обыскать