— …которая гласит, что приблизиться к единорогу может лишь тот, кто невинен телом и душой.

Лина было нахмурилась, но тут же уловила насмешку. В следующее мгновение ее пальчики оказались на шее у Малака.

— Хочешь жить и снова повидаться с Галаном?

— Я же пошутил! Уже можешь отпустить мое горло! — засмеялся, вырываясь, Малак.

— Значит, подойти к ним могут только чистые и непорочные, да?

— Во всяком случае, так сказал Даран. И еще — в их глазах видно будущее. Единороги способны почувствовать, что тебя ожидает.

Оставив мужа в покос, Лина поползла к водопаду. Отбросив в сторону последнюю ветку, она подобралась к самому краю водного потока. Заметив гостью, единорог тут же развернулся к ней; его глаза сверкали, словно зеркальца. Малак с восхищением наблюдал, как Лина, тщательно отводя взгляд вниз, протянула единорогу руку. Животное нервно фыркнуло, на несколько секунд уставившись на незнакомку; затем единорог бросился вперед, подняв тучку брызг, и… через мгновение он уже ласково обнюхивал ладонь и пальцы Лины.

— Малак, иди сюда! — судя по голосу, Лина была на седьмом небе от счастья. — Смотри, он принял меня! Малак неторопливо приблизился.

— Только смотри, не испугай его, — предупредила Лина. — И не смотри ему прямо в глаза. Это опасно.

Единорог внимательно наблюдал за приближением Малака, но даже не попытался увернуться, когда Малак протянул руку, чтобы потрепать его загривок.

— Он прекрасен, — произнес Малак, понимая, насколько бедны здесь любые слова.

Единорог ступил вперед, собираясь подставить пальцам Малака голову и с другой стороны. От неожиданности Малак отпрянул.

— Малак! Не смотри в…

Вспышка! Взгляды Малака и единорога встретились. Время замерло. На мгновение Малаку почудилось, что он и есть единорог, который сейчас пристально глядит на еще не прошедшего сквозь жизненные испытания юнца. Затем появились страшные образы: их было невероятно много, они сменялись, словно в каком— то сумасшедшем калейдоскопе, так что Малак не мог даже запомнить их все. Ему показалось, что прошла целая вечность. Вскрикнув, он медленно, словно пушинка, упал на спину. В мозгу догорал последний из увиденных образов. Он казался самым ужасным. Малак увидел себя таким, каким он должен будет стать когда— то: скрюченным, ущербным, полностью раздавленным злом. С неотвратимостью ночного кошмара пришло осознание, что угрожающий рок будущего практически неотвратим: все ведущие к этому события уже запущены в ход.

Единорог перед Малаком вскинулся на дыбы, намереваясь ударить его передними копытами, и Малак увидел ужас в глазах зверя. Задыхаясь, он накрыл голову руками и повалился назад. Уже на земле к Малаку вернулось ощущение нормального хода времени. Приподнявшись, он увидел, что единорог галопом уносится прочь.

— Малак! Малак! Что произошло? — крикнула Лина, отрывая его руки от лица.

Но Малак был слишком потрясен, чтобы говорить. Он ошеломленно уставился на жену.

— По— моему, ему во мне что— то не понравилось.

— Но этого не может быть! Тебя любят все звери!

— Он боится не меня, а того, кем я стану в будущем, — покачал головой Малак. — Должно произойти нечто ужасное

Лина открыла было рот, чтобы возразить, но, уловив затравленный взгляд мужа, промолчала. Там, в зрачках любимого, она увидела тень того, что пережил Малак, и эта тень привела Лину в ужас. Влюбленные посмотрели друг на друга, испытывая одинаковое ощущение приближающейся беды.

3

Наслаждение — это болезнь. Боль — лекарство от этой болезни.

— Доктрина Черной Школы

Дисциплина — воспитание души.

— Доктрина Желтой Школы

Эния

Дикая область

Черная Школа

Подземное логово

Три старших Черных Адепта сидели в позе лотоса лицом друг к другу, склонив головы и закрыв глаза. Ничто не нарушало тишины и спокойствия подземной кельи, разве что медленный, синхронный ритм дыхания. Масляный светильник заливал холодным и ровным голубоватым сиянием три совершенно неподвижные фигуры. Время остановилось; казалось, что даже сам воздух погрузился в спячку.

Внезапно Детен заговорил, и Фелмарр испугался его голоса, хотя ничем не выдал себя: показывать свою слабость перед Мастером было не принято.

— Оставь нас, Старейший.

Тон голоса Черного Мастера был, как всегда, ровным и бесстрастным, но в нем неизменно чувствовалась не терпящая возражений властность.

Едва слышно хрустнув коленями, Бол мягко поднялся на ноги. Он уже направлялся к двери, когда Детен заговорил снова:

— Стереги вход. Никто не должен входить сюда.

— Да, Мастер, — в голосе Бола явственно слышалось безучастное повиновение.

Тяжелая, окованная свинцовыми пластинами дверь гулко лязгнула и закрылась за ним.

После ухода Бола Детен некоторое время молчал, и Фелмарр гадал, что же будет дальше. Он чувствовал прилив горделивого эгоизма, осознавая, что из всех других Адептов Ордена он единственный пользуется полным доверием Мастера. Если Детен собирался поделиться с ним какой— то мыслью, это должна была быть очень важная мысль, поскольку он не открыл ее даже Болу. Ведь Бол был фанатично предан Мастеру; более того, он являлся генетическим отцом Детена. В прошлом своем воплощении, понимая неизбежность смерти, Детен потребовал, чтобы Бол по прошествии определенного срока после кончины Детена совокупился с девушкой— рабыней.

Таким образом, Детен избрал наиболее подходящие астрологические аспекты своего нового рождения. Кроме того, он уведомил Бола о том, как его следует воспитывать в детстве, чтобы обеспечить максимальную физическую силу и добиться полного возвращения воспоминаний прошлых жизней, — иначе говоря, вернуть свое «Я». Бол отлично справился с возложенной на него задачей и заслужил в подарок то, в чем Детен был крайне скуп, — уважение.

Детен, в свою очередь, способствовал повторному рождению Фелмарра в облике члена Ордена. В предыдущей жизни Фелмарр был учеником Детена, так что Мастер вернул его в той же ипостаси. Хотя Фелмарру еще лишь предстояло полностью вспомнить свое прошлое, он уже осознавал — по крайней мере, отчасти — свою настоящую сущность. Теперь ему было двадцать, и впереди было несколько дет развития.

Правда, на вид ему можно было бы дать лет тридцать. Страдания и жизненный опыт значительно состарили юное лицо; кожа у Фелмарра была оливкового цвета, а в твердом взгляде карих глаз чувствовались ум и суровость. Фелмарр не видел в Мастере ни единого изъяна и старался во всем походить на него.

— Наступило самое важное время для нас, — наконец произнес Детен. — Отметены все ограничения, и теперь уже видна наша Цель. Фелмарр услышал шорох ткани: это Детен поднял голову. Фелмарр последовал его примеру и открыл глаза, встретившись с немигающим взглядом Черного