2

В Будокай один из принципов заключается в различии между Мастером и молодым воином. Воин горд, он думает, что силен; в действительности он — ничто. Мастер знает, что он — ничто; но это осознание помогает ему стать чем— то.

— Бусидо, Путь Воина

Эния

Область Локхи

Заколдованный лес

В просвете лесной чащи виднелась одинокая обнаженная фигура. Человек стоял совершенно естественно и неподвижно, свесив голову и закрыв глаза. Дыхание было практически неощутимым.

По мере того как рассветное солнце выкатывалось над лесистым горизонтом, аметистовое небо осветилось яркой, сочной палитрой пунцовых оттенков. Первые утренние лучи розовыми лепестками нежно и ласково скользили по спящему пейзажу. Мир постепенно пробуждался от ночного оцепенения.

Малак с наслаждением набрал полную грудь воздуха, а потом медленно выдохнул. Он пребывал в состоянии дзансин и остро чувствовал все происходящее вокруг. Ветер шелестел в голубовато— зеленых листьях, и его шорох сливался с шумом водопада неподалеку. Мелкие лесные обитатели торопливо шныряли по опавшей листве, забиваясь в норы. Птицы в унисон пели славу нарождавшемуся дню. Обоняние купалось в роскоши тонких ароматов сосны, дуба и кедра. Он почти физически ощущал присутствие соседних деревьев в нежных воздушных потоках, ласкавших его кожу.

В Малаке было более шести футов росту, так что по энианским меркам его нельзя было назвать коротышкой. Сложения он был крепкого, оставаясь внешне непримечательным: мышцы Малака выглядели жилистыми, рельефными, но без устрашающих бугров. Черные и прямые волосы до плеч обрамляли сильное, с ястребиными чертами лицо — сходство с братом— близнецом было очевидным. Темно— синие глаза Малака смотрели участливо, но твердо; правда порою в них проблескивало превосходство, не до конца изгнанное недавней зрелостью.

Он сфокусировал взгляд вдаль, чтобы наилучшим образом воспользоваться преимуществами бокового зрения. Тембр его психического слуха изменился: теперь частота стала почти непереносимо высокой, что свидетельствовало о прибытии его внутрителесных друзей.

Вскоре его партнеры по тренировкам материализовались, сгустившись из воздуха. Как всегда, их было трое. Двое встали перед ним, третий зашел сзади. Противники были облачены в одинаковые алые костюмы, закрывавшие все тело с головы до пят; лица прятались под темными капюшонами. Хотя двое впереди держали оружие, их рук не было видно — оружие скользило в воздухе, словно живое.

Не произнеся ни единого слова, трое нападавших выстроились в порядок для атаки. Не шевельнув ни одним мускулом, не моргнув, Малак наблюдал за их приближением. Он ясно разглядел первых двух атакующих, приближавшихся под углом сорок пять градусов к оси его зрения. Один из врагов ловко орудовал шестом бо; другой был невооружен. За спиной Малак слышал шелест одежды третьего недруга.

Первым внезапно напал тот, что был за спиной. В мгновение ока Малак распознал свист рубящего удара мечом и кувырком вперед ушел под ноги невооруженному противнику, который стоял перед ним.

Лезвие меча рассекло надвое лишь пустоту. Восстановив контроль над ногами, Малак нанес рукопашному бойцу молниеносный боковой удар в коленную чашечку. Колено хрустнуло, и противник повалился вперед. Малак тут же наотмашь двинул его в голову, и враг кубарем отлетел в сторону. Тяжело приземлившись, он уже в следующее мгновение растворился в воздухе.

Малак крутнулся на месте. Двое оставшихся атакующих уже успели опомниться и окружили его. Каждый из врагов контролировал сектор в сто восемьдесят градусов. Малак постреливал глазами то на одного, то на другого противника в поисках бреши в их защите. Один из нападавших умело владел мечом вакидзаси, в руках другого был бо. Малак уловил их намерение наброситься на него одновременно и горячечно облизнул пересохшие губы.

Тот, что с шестом, приблизился, бешено вращая свое оружие и тем самым превратив его в щит. Малак понимал, что его единственный шанс состоит в атаке, причем шанс против шеста был гораздо больше, чем против меча.

Малак сделал выпад вперед. Обескураженный противник на миг остановился, но быстро совладал с собой. Он изменил направление движения своего бо; Малак предупредил удар: обеими руками перехватив шест, он смягчил силу удара, которая пришлась на незащищенные части рук, и позволил инерции движения увлечь себя вперед. Они столкнулись лоб в лоб. Противник Малака качнулся назад, ослабив хватку на шесте. Малак в развороте нанес ему удар пяткой. Удар пришелся прямо под ложечку, так что в следующее мгновение враг уже лежал на земле. Малак яростно вонзил шест в ребра поврежденному недругу и с удовлетворением прислушался к хрусту костей. Потом Малак резко развернулся — последний из нападавших пытался набросится на него сзади.

Малак тут же приготовил шест к удару. Он знал, что теперь преимущество было за ним: в бою против меча шест всегда на высоте. Вакидзаси диагонально сверкнул перед ним. Отпарировав удар одним концом шеста, Малак обрушил другой конец на голову врага. Новый тошнотворный хруст подтвердил, что череп противника расколот. Пустое алое одеяние скользнуло наземь. Малак вновь принял привычную стойку и опустил шест бо. Он наблюдал за тем, как три кучки одежды, едва колеблясь, наполняются сиянием! Наконец одеяния поднялись и обрели человеческие формы; лежавший у ног Малака шест вновь оказался в руках своего владельца. Троица вновь расположилась вокруг Малака, образовав правильный треугольник. Малак отвесил всем троим поклон уважения и получил взамен три столь же почтительных кивка.

Затем фигуры заискрились, быстро растворяясь в воздухе. Через несколько секунд тон психического слуха Малака вновь стад нормальным. Он знал, что должен тренироваться еще с полчаса, сердце, как всегда, не лежало к этому. Он полагался более на свой природный талант, чем на бескомпромиссные и неустанные тренировки, к которым тяготел его брат— близнец.

Малак направился к краю небольшой полянки и вытер вспотевшее тело полотенцем. Вслушиваясь в лесной гомон, он облачился в куртку и просторные штаны темно— пурпурного цвета. Слева, на груди, в утреннем свете серебрился знак пентаграммы. Одеваясь, Малак в недоумении нахмурился: что— то было не так в привычном звучании леса. Он различал все привычные звуки чащи, но помимо них в воздухе носилось какое— то беспокойство. Подобная напряженность была настолько не свойственна Энии, что Малак не был уверен, стоит ли ему доверять своим чувствам. Кроме того, на душе у него тоже было неспокойно — Малак это явно ощущал. Его путешествие к Магу довело его до крайности. Внезапно он во всех красках припомнил яркое сновидение, посетившее его несколько дней назад.

Пожав плечами, он прогнал эти мысли прочь. Аккуратно с уважением вынув свой меч— катану, он положил обнаженный клинок на кусок хлопковой материи. Меч возмездия