точнее, не так: он не совсем-совсем не возражал, а выставил свои требования. И, поскольку сила была все-таки за львом пустыни, то Мубараку пришлось согласиться. Владение Басрой стало долевым. Россия получала право построить там базу для своего военно-морского флота, приобретала часть портовой инфраструктуры, и российские купцы получали право на беспошлинную торговлю. А Кувейт прирастал землями вилайета Басры, что тоже оказалось весьма недурственно, тем более что территория этого государства практически удвоилась! И русские власти получили принципиальное согласие на строительство железной дороги Тегеран-Багдад-Басра. И уже весной следующего года должны были начаться инженерные изыскания. Господам из Лондона этот проект будет как ножом по известному месту. Ну ничего, оботрутся, это вам не там![1]

Адъютант фельдмаршала, князь Аграм Батурия, недавно представленный к полковничьим погонам, осторожно зашел в палатку, в которой Скобелев растирал пострадавшую руку. Новенькое ранение было не тяжелым, но второй раз в тоже плечо — это было все-таки слишком. И все из-за излишней горячности Скобелева, от которой его даже император просил избавляться.

— Что там, князь? — поинтересовался Михаил Дмитриевич. В разговорах наедине он позволял в отношении адъютанта некую вольность, впрочем, обожавший его князь смотрел на это сквозь пальцы. Ну нравится самому Льву Пустыни называть его князем, то, что тут такого?

— Прибыл человек, которого вы ждали.

— Погоди, князь, пусть немного подождет. Мне тут один человек мазь оставил — смажь плечо, я сам не достаю.

После получения почти что врачебной помощи, Скобелев пригласил в палатку человека, которого действительно долго ждал. Мужчина примерно за сорок в одеяниях традиционных для османов, смело вошел в палатку фельдмаршала. Они расположились, сидя по-восточному за столиком на низких ножках. «Как я ненавижу эти восточные столики и эти восточные церемониалы» — подумал про себя Белый генерал. Но тем не менее, этикет был выдержан в достаточной для белого человека мере.

— Уважаемый Али, вы знаете наше предложение, что можете сказать нам в ответ? — спросил Скобелев, когда можно было уже отвлечься от светской беседы о погоде и видах на урожай фиников.

— Вы так торопитесь, Асад Альсахра[2]. — произнес в ответ гость. — Но я понимаю большого белого человека. Вы всегда торопитесь. У нас тут, на Востоке жизнь течет медленно и спокойно.

Гость налил в пиалу зеленого чая, который оказался превосходным на вкус, но сделав несколько глотков, решил все-таки не испытывать терпение персидского министра обороны.

— Я приму ваше предложение, уважаемый. Тем более под ваши гарантии. У меня сто тридцать четыре преданных человека. Это очень мало для нашего дела, но и более чем достаточно, если действовать решительно и быстро.

— Твои люди, Михдат-паша, должны сделать самое главное — проникнуть во дворец губернатора и взять его в плен. Как только оборона Багдада будет обезглавлена, мои казаки войдут в город и помогут тебе навести там порядок. Вилайет Багдадский полностью перейдет под твою руку.

— Но под защитой твоего монарха, Асад Альсахра?

— Конечно, вы получите эту защиту. — уверенно сказал Скобелев, хотя предположить реакцию государя было сложно. — А твои люди сейчас получат новое оружие, ты же получишь еще и деньги, чтобы нанять еще сотню-вторую верных воинов. Нам нужен успех.

— Успех нужен всем. Но он возможен только по воле Аллаха! Аллаху Акбар!

В знак уважения, генерал склонил голову в момент славословия. Этого человека нашел Али Азгар. И звали его Али Хайдар Михдат. Он был сыном весьма известной личности — самого Михдат-паши, который дважды, при двух разных султанах, занимал пост главного визиря империи. Ахмед Шефик Михдат-паша был сторонником реформ и ограничения абсолютной монархии, за что впал в немилость у султана Абдул Хамида II. Его арестовали, приговорили к смертной казни, которую заменили (по просьбе европейских послов) на пожизненное заключение. Но турецкие султаны — люди злопамятные, неугодного пашу просто удавили в тюрьме. Али Хайдар оказался в опале и почти без средств к существованию. Зато у него была сабля и револьвер! Вскоре вокруг него сформировался небольшой отряд, который занимался «охраной» нескольких крестьянских хозяйств на границе с беспокойными курдами. Фактически, это была своеобразная форма рэкета. Но защита селений от набегов курдов оказалась весьма действенной, так имя Али стало широко известно в узких кругах. А от предложения агента Азгара — возглавить независимый вилайет Багдадский молодой Хайдар-паша отказываться не стал. Вскоре в палатку вошел и сам Али Азгар, с которым втроем утрясли детали плана захвата Багдада, который перестал казаться таким уж и фантастичным.

Когда Михдат-паша покинул палатку, Михаил Дмитриевич протер платком лоб, выглядел генерал-фельдмаршал откровенно уставшим.

— Как твоя поездка, Али? — силы поинтересоваться у него еще были. Оценив состояние собеседника Али Азгар, постарался быть кратким:

— Курды провели совет старейшин. Мехмет Барзани вырезал несогласных, согласно древней традиции, теперь именно он что-то вроде главного имама курдов. Разобщенность курдских племен преодолеть не удалось, но ядро племенного ополчения выступит на Мосул. Создание курдского государства уже не за горами.

Итак, три основных вилайета Ирака, переходили пусть под косвенный, но все-таки контроль России. Только не надорваться бы!

А уже первого октября генерал-фельдмаршал Михаил Дмитриевич Скобелев был срочно отозван в Москву. Впрочем, новые земли не остались без присмотра: император Александр Михайлович направил сюда самых верных и преданных чиновников, хорошо знающих специфику Востока.

[1] В РИ был проект такой железной дороги, который хотели построить русские власти, но не захотели обострять отношения с англичанами и этот проект попал под сукно.

[2] Собственно… Так звучит на арабском Лев Пустыни.

Глава шестая

Все сгнило в британском королевстве

Часть вторая

Про даму, которая гадит, да никак не выгадид…

Английский надо знать! Даже самые тупые англичане знают его неплохо

(Л. Д. Ландау)

Глава шестая

Все сгнило в британском королевстве

Графство Норфолк, Охотничий замок возле озера Хиклинг-Брод

14 апреля 1894 года

Англичанин задумывается о морали, только когда ему становится не по себе.

(Джордж Бернард Шоу)

Его Величество король Соединённого королевства Великобритании и Ирландии Эдуард VII, в недавнем прошлом — герцог Кларенс и Эвондейл, сидел в кресле возле камина и неспешно прихлёбывал отменный портвейн. Казалось, всё в комнате располагало к неге и наслаждению уютом и теплом. Принятая ванная с ароматическими маслами, сытный ужин, щедро запиваемый выдержанным виски и, наконец, густой туман, который тщетно пытался проникнуть внутрь через тщательно закрытое двойное окно. Однако в сердце экс герцога Эдди не было умиротворения. В нём,