и являлись. Я взлетел по лестнице, перепрыгивая через ступени.

До поместья меня вела ярость, а внутри — сладкий аромат моей женщины.

Вышибив дверь, я ворвался в комнату. Взглядом нашел Лею, а следом — спину обожгло огнем.

Потерял бдительность. Слишком обрадовался, увидев её, и не почуял чужого присутствия.

Этот неизвестный вогнал лезвие в плоть. Зазубренный нож вошел легко, по самую рукоять. А потом еще раз.

Я перехватил руку нападавшего — хруст костей и истошный вопль слились воедино. Обрушив кулак в лицо врага, я отшвырнул бездыханное тело в сторону. Этого жалко не было — он напал подло, исподтишка.

Мир качнулся. Из ран хлынула кровь, окрашивая ковер в алый. Лея разрыдалась. Она подбежала, прижала к моей спине какую-то ветошь, но ткань мгновенно пропиталась насквозь.

— Тебе срочно нужна помощь!

— Идем! — оборвал я её.

Схватив её за руку, я потащил за собой.

Лея вывела меня к конюшням. Самый мощный жеребец в стойле теперь принадлежал мне. Я накинул уздечку и вскочил на него без седла, подтянув Лею к себе. Она вцепилась в меня, в глазах отразился страх.

— Не бойся, удержу.

Нам нужно было уйти как можно дальше, пока я еще оставался в сознании. Я стеганул коня, и мы растворились в сумраке ночи. Прочь от алчного папаши, навстречу, как я надеялся — нашему будущему.

Я гнал зверя, не жалея сил. Кровь слишком быстро покидала тело, силы таяли, перед глазами плыли круги.

Начало мерещиться всякое: безлунную ночь вдруг осветили сотни светлячков, парящих вдоль тропы. Впереди преградой встала река. Обычно на поиск брода уходит уйма времени, но прямо перед нами рухнуло дерево, образовав идеальный мост.

Лес словно помогал нам сбежать... или удача?

Но, как известно, магия на орков не действует. Я натянул поводья, чувствуя, что это мой предел.

— Лея, слушай и запоминай... — прохрипел я. — Солнце держи слева. Всегда слева... Иди прямо. Увидишь раздвоенный дуб — не сворачивай. Дальше будет ручей... он выведет к поместью клана. Если потеряешься — остановись... найди солнце... и снова слева...

Вспышка боли. Удар о землю. Аромат травы и чернота.

Глава 8: Магия

Лея:

Кнуд рухнул, увлекая меня за собой. В тот же миг испуганная лошадь сорвалась с места и исчезла в чаще. Я с трудом выбралась из-под его обмякшего тела. Он потерял слишком много крови, и рана продолжала кровоточить, несмотря на все мои попытки её зажать.

Удача вернулась, она помогла мне сбежать, но она не могла спасти Кнуда.

Крис всегда хвастался своими ножами — он смазывал их специальными ядами, которые неизбежно приводили к смерти. Я взвыла раненым зверем, осознавая свою беспомощность.

— Боги, прошу! Если вы слышите... я готова отдать всё ради его спасения!

— Неужто всё, Лея?

Передо мной, словно из ни откуда, возник огромный орк. Покрытый весь татуировками, он держал под уздцы нашу лошадь, и ухмылялся. На мгновение я решила, что сошла с ума. Моргнула, но орк никуда не делся.

— Вы... вы меня знаете?

Улыбка стала шире.

— Я знаю всё, что должен, а чего не знаю — то и не должен, — загадочно ответил старец.

Хотя с его мощным телосложением назвать его стариком язык не поворачивался. Он опустился рядом с Кнудом, осмотрел раны, и лоб его прорезала глубокая морщина.

— Беда. Скверная рана.

Он слизнул каплю крови с пальца и тут же сплюнул.

— Плохой яд. Разжижает кровь, не дает плоти срастаться. — Седой орк поднял на меня взгляд: — Готова ли ты, Лея, отдать всю свою удачу за шанс спасти его? Но предупреждаю: отныне только неудача останется при тебе.

Я сглотнула. Не потому, что обдумывала, а потому, что слезы душили, мешая дышать. Вложила свою ладонь в его — шершавую и горячую, как раскаленный солнцем камень.

— В Кнуде всё моё счастье. Спасите его!

— Моё имя, кстати, шаман Ро, — представился орк.

Он зашептал на непонятном языке. Слова звучали то как рокот горного обвала, то как шелест листвы. Я ждала свечения, потоков энергии, какого-то зримого чуда. Но шаман Ро просто сказал: «Всё», — и отпустил мою руку.

Я не почувствовала разницы. Даже разочаровалась на мгновение... а потом попыталась встать, и у моих туфелек просто отвалились подошвы.

Шаман Ро занялся Кнудом: обработал раны, перевязал.

— Не бойся, человечка. Выживет твой орк, — бросил он, в ответ на моё беспокойство.

За следующие несколько часов вокруг нас вырос лагерь. Ро взял всё хозяйство на себя: возвел шатер, разжег костер, и теперь на нем зажаривался сочный кролик.

Мне доверили принести воды, но я не справилась даже с этим: споткнулась трижды, разбила колено, а в рот на лету залетело какое-то насекомое. Оно оказалось ядовитым — меня тут же обсыпало. И Ро довелось лечить меня.

Но я не жаловалась.

Раны Кнуда затягивались с поразительной скоростью. Дыхание вскоре выровнялось. Прошли всего сутки, и он открыл глаза.

Когда Кнуд смог сесть, я, не помня себя от радости, бросилась ему на шею, покрывая лицо поцелуями.

— Полно, полно... Еще ни один орк не умирал от такой царапины, — пророкотал мужчина, а его руки крепче сжали меня.

Кнуд:

— С пробуждением, Кнуд из клана Дахра! — раздалось снаружи шатра.

— Ро, ты ли?! — воскликнул я.

Удивления я не почувствовал. Наш племенной шаман всегда оказывался именно там, где требовалась его помощь.

— Я, — протянул старик. — Духи призвали меня. Побуду пока с вами.

По мерному скрежету я понял, что Ро занимался резьбой по дереву. В спине всё еще ощущалась тянущая боль, но ничего такого, что требовало бы лишнего внимания.

Я нежно погладил Лею по волосам. Она жалась ко мне так доверчиво, что хотелось обнять ее ещё крепче, но я боялся раздавить своим порывом. Уткнулся носом в её макушку, вдыхая аромат, ставший уже родным.

— Кнуд, ты меня прости... но я больше не владею магией, — вдруг выдала она, чем неимоверно меня развеселила.

Я бы и расхохотался, да только рана отозвалась резкой болью. Я невольно застонал. Она сразу же попыталась отстраниться, но я вернул женщину на место.

— Я теперь только несчастья приносить и буду, — прискорбно добавила она.

— Милая, с момента нашей встречи ты приносишь мне одну только радость! — воскликнул я в сердцах. — Другой мне не надо!

— Правда?

Вместо ответа я поцеловал ее. Точнее, жадно набросился на ее алые уста, что тут же податливо разомкнулись мне навстречу.

Теперь я был не просто счастлив. Я был в раю.

Нашу идиллию бесцеремонно прервал