мне подсели. Мы продолжили пить. Долго. А дальше — провал. И вот я здесь.

Я снова взглянул на девчонку. Лет двадцати пяти, не больше. Она рассматривала меня в ответ... как-то странно. Слегка приоткрыв рот, будто кошка перед блюдцем со сливками. Взгляд порочный, но на шлюху не тянет — одета как благородная дама, хоть и помята изрядно.

— Может, ты меня развяжешь? — неловко попросила она. — И я сразу уйду.

Я опустил взгляд на ее руки. Вот что не давало мне покоя: она была привязана к кровати!

Глава 2: Притяжение

Лея:

Он определенно не был человеком. Его лицо пугало, и я даже грешным делом порадовалась, что не смогла разглядеть его ночью: орлиный нос, густые брови, жесткая линия рта и клыки, выступающие из нижней челюсти. Такое приснится — и спать перехочется. Но голос... голос был приятным и глубоким. Он действовал на меня странно, пробирая до самых потаённых тканей...

— Лея, значит, — произнес орк, будто пробуя мое имя на вкус.

Я смущенно кивнула.

— А я Кнуд из племени Дахра.

Он вынул из-за пазухи огромный — по крайней мере, в моих глазах — тесак и одним легким движением перерезал путы, даже не коснувшись моей кожи.

Но на этом помощь не закончилась.

Проворчав что-то под нос, Кнуд извлек из сумки баночку с мазью и принялся аккуратно смазывать мои ссадины. Кожу слегка пощипывало, и тогда он осторожно подул на неё. Впервые мужчина был так близко ко мне: касался, смотрел...

Становилось приятно.

— Вы должны меня отпустить, — выдала я, неожиданно для самой себя.

— Должен? — эхом отозвался он, и нахмурился.

Я прикусила губу. Сейчас был идеальный момент, чтобы его заболтать. Деньги он уже получил, и какая ему разница — довезет он меня до места или я доберусь самостоятельно?

— Давай-ка мы сначала позавтракаем, а ты расскажешь свою историю? — предложил орк, окончательно сбив меня с толку.

С губ готов был сорваться протест, но желудок оказался быстрее: он предательски заурчал, напоминая о голоде. Пришлось послушно следовать за Кнудом вниз, в таверну.

В столь ранний час народу там было немного. Мы заняли столик с обзором на весь зал. Кнуд заказал завтрак на двоих и выжидающе посмотрел на меня.

На мгновение мелькнула мысль сказать правду, но я тут же ее отбросила. Не было никаких гарантий, что орк не использует меня в своих целях, как и все остальные до него.

— Рассказывать особо нечего, — пробормотала я, запинаясь под его тяжелым взглядом. — Я возвращаюсь домой после долгого путешествия.

— И где твой дом? — тут же последовал вопрос.

Орк скрестил мощные руки на широкой груди. В нем чувствовалась невероятная сила. Я впервые видела орка вживую — да я вообще мало что видела в этой жизни, — но уже сейчас понимала, что он чертовски харизматичен. У меня коленки дрожали от одного его вида, и, кажется, вовсе не от страха.

Нам принесли еду. Официантка едва успела расставить тарелки, как поскользнулась и чуть не растянулась на полу. Кнуд мгновенно вскочил, подхватив ее под локоть.

— Простите, я такая неловкая, — пролепетала она.

А я уныло подумала: «Началось...»

Едва мужчина сел на место, я поднялась.

— Я очень признательна вам за освобождение, но, полагаю, наше знакомство лучше на этом закончить.

Я уже намеревалась уйти, но его вопрос пригвоздил меня к месту:

— Мужчина есть?

У меня невольно отвисла челюсть.

— Что, простите?

Кнуд прищурился. Взгляд стал темным, изучающим.

— Муж? Дети?

Он скользнул глазами по моим рукам, будто искал что-то. Я тут же спрятала их за спиной, и снова опустилась на стул.

— Вы задаете неуместные вопросы.

Орк расслабился. Усмехнулся и пододвинул ко мне тарелку:

— Разве? Мы проснулись в одной постели: ты связана, я пьян. Условности уже ни к чему.

— Уверена, пить вас никто не заставлял, а вот со мной произошло чистое недоразумение.

Я с тоской взглянула на еду. Меньше всего мне хотелось навлекать на этого мужчину неприятности, поэтому я просто ушла.

Кнуд:

Я смотрел вслед, и всё внутри порывалось вернуть её назад. Усадить за стол и накормить.

Она казалась изголодавшейся. По всему.

А я готов был удовлетворить ее потребности. Всем.

Красивая человечка, зацепила крепко. Может, приударить? Нос от меня не воротила, по глазам видел — нравлюсь. Мужик если и был, то давно. От неё пахло только её собственным женским ароматом: терпким, притягательным.

По спине пробежали мурашки. Я вздрогнул.

В отличие от Леи, я от завтрака отказываться не стал, но ел быстро, прислушиваясь к её перемещениям. Слух и нюх давали четкую картину: человечка направилась в конюшню. Сначала пыталась нанять экипаж, а когда не вышло — решила арендовать лошадь.

Куда делся её собственный транспорт, на котором она якобы «путешествовала»? В этой истории явно не сходились концы с концами. Разумнее всего было не вмешиваться, но девчонка не шла из головы.

Я перехватил Лею, когда ей как раз выводили лошадь из стойла. Одного взгляда на это «воплощение древности» хватило, чтобы понять: девчонку нагло обманули. Куда она смотрела? Совсем в лошадях не разбиралась, что ли?

Лея же встретила кобылку с восторгом. Я не стал её расстраивать, но послал конюху убийственный взгляд.

Возмездие прилетело следом. Буквально.

Конюх едва не наступил на грабли, увернулся, зацепился за ведро и с грохотом рухнул на землю. Грабли, спружинив, четко припечатали ему лоб.

Лея гладила кобылку, и это зрелище даже вниманием не удостоила.

— Я провожу тебя до дома, — произнес я, подходя ближе.

В её глазах мелькнуло недовольство.

— Мне двадцать девять лет, я в няньке не нуждаюсь, — отрезала она.

— А твой дядя сказал, что нуждаешься.

Удивление на её лице сменилось недоумением, а затем — испугом. Эту человечку можно было читать как открытую книгу, особенно когда она пыталась врать.

— Я живу совсем рядом.

— Отлично, нам по пути, — я притворился, что верю на слово.

Она нахмурилась, явно сочиняя очередную ложь.

— Кнуд, ты не можешь поехать со мной!

— Я тебе не нравлюсь?

И снова это растерянное выражение лица. Она смутилась, вспыхнула, и даже её прелестная грудь порозовела.

Теперь я был просто обязан её сопровождать.

Взобраться в седло у неё не получалось. Сначала она долго и мучительно пыталась попасть ногой в стремя, затем начались тщетные попытки подтянуться вверх. Я без зазрения совести любовался её аппетитными формами и одновременно поражался: впервые вижу кого-то, кто совершенно не умеет ездить верхом!

В конце концов я сжалился и