готово абсолютно всё. Он выгонял сквоттеров, потерявших человеческий облик, он стоял в оцеплении на пожарах, когда горели целые небоскребы, разгонял митинги и поливал свинцом из пулемета целые толпы одичавших бандитов, идущих на приступ какого-нибудь форпоста цивилизации. Это были не подвиги, это была рутина.

Но сдохнуть раздетым до поддевочного комбинезона? В глуши? Без брони и оружия? Без десятка напарников? Нет, такого он себе не мог представить. Омнипол всегда действовал сквадами и, обычно, сквад либо возвращался с раненными, либо вымирал полностью.

Однако, карты легли так, что он сейчас здесь. Один, на этой заправке. Обратиться за помощью некуда, да и незачем, Виверикса уже вычеркнули из списков живых. Его регистрация обнулена, от него отказалось оружие, бронированный костюм и сам корабль, оставленный неподалеку. Сейчас он просто пожилой морф без имени, звания, прав и чего-либо еще, кроме тонкой ткани, прикрывающей срам. Сидит у сраной заправки, наблюдая за транспортным потоком с одной конкретной мыслью, вычисляя скорости движения различных тарантаек, чтобы быть уверенным в том, что та, под которую он кинется, точно размажет его еще очень крепкое тело.

Варвары в лохмотьях дивятся на него как на чудо света. Тычут пальцами, перешептываются. Если бы у него было хоть что-то, то, вполне возможно, его бы уже зарезали. Никто не любит морфов Омнипола. Мурхухн их понимает. Для этих бродяг, думающих, что они едут в места, где получше, полицейские никогда ничего не делали. Хорошего. Плохого? О да…

Бывший офицер был не в обиде на злые шепотки вокруг. Он просто не понимал, как так вышло. С его послужным списком? С его исполнительностью? С наградами? Доставить некую посылку в токсичное логово мясников — да, такое ему доверяли не раз. Мурхухн никогда не подводил этого доверия, никогда не задавал вопросов. Но почему тогда мобиль, легший на обратный курс, внезапно приземлился? Почему с него, офицера-ветерана, спала броня? Почему оружие приказало бросить его, пока оно не взорвалось?

Морф не знал ответов и, если честно, не хотел узнавать. Ему пришел конец. Морф Омнипола никогда и ни за что не выживет в пустошах, это попросту невозможно. Он совершенно другого вида чем все и всё, что населяют дикие земли. А еще он полицейский. Не бывает морфов-не-полицейских. Просто. Вообще. Все об этом знают.

Пора подыхать, офицер. Пока еще в твоем теле есть достаточно сил на быстрый рывок под чужие колеса.

— Здорова, кабан! — рыкнул кто-то на ухо полицейскому, тут же роняя задницу около последнего, — Чего такой грустный⁈

Рядом, чуть ли не вплотную с Мурхухном, на траву грохнулась туша твари, при виде которой ранее, офицер бы сначала открыл огонь, а затем потребовал бы подойти сержанта с огнеметом, чтобы эту погань еще и прожарить. Здоровенный примитив или что-то подобное, с совершенно невыносимой харей закоренелого убийцы и маньяка, мускулистый настолько, что промял бы, наверное, и силовую броню… Пальцами.

Такой зверской хрени офицер, признаться, еще и не видел за всю свою карьеру. Хуже всего было то, что увлеченно пожирающий булку примитив не демонстрировал никаких следов мутации. Его тело было не менее совершенным и симметричным, чем тело морфа! Это дёрнуло Виверикса даже в его угнетенном состоянии. Как минимум для того, чтобы раскрыть рот и выдавить из себя:

— Нахер иди.

Без силовой брони, без её мышц и стали, этот урод разделает его всмятку. Лучше, чем броситься под автобус. Гораздо.

— Не-а, не пойду, — хрюкнули ему в ответ, отпивая кофе из маленького бумажного стаканчика, — Я туда еду. Хочешь со мной?

— Чё? — вторично офонарел морф. А потом получилось и в третий раз, когда совершенно зверская рожа, повернувшись к нему, неожиданно мигнула яркими огоньками в глазах, выдав своё совершенно недвусмысленное родство с зедами, одной из самых страшных опасностей, с которыми имел дело офицер.

У того даже спина похолодела.

— Мне скучно ехать одному, — невнятно и охотно поведало чудовище, дожирая булку, — А ты тут явно в одну клыкастую харю загораешь и, думаю, особых планов на жизнь у тебя нет. Такие вот вибрации от тебя исходят, мужик. Вот и говорю — давай со мной. У меня есть пожрать и выпить. Сойдешь, где захочешь. Ну, чё скажешь, кабанидзе?

Глава 3

Шикарный план

— Я — продукт цивилизации. Генетического ретейлоринга, качественного образования, тщательной всесторонней подготовки. У меня была долгая и плодотворная жизнь в цивилизации, общество, друзья, и работа на благо города. А ты — дикий мутант, отрыгнутый пустошами. Мы не одинаковые!

Это мне было сообщено чуть-чуть снисходительно, с нескрываемым и уверенным превосходством. Не заорать диким гоготом мне было совершенно невозможно, поэтому я рулил и орал, запрокинув голову в невыносимом веселье. Почему? Ну, когда тебе эту фразу сообщает гуманоидная свинья, буквально выкинутая на обочину жизни, то сдержаться ты не можешь!

Нет, на самом деле, Мурхухна Виверикса нельзя было называть «гуманоидной свиньей». Даже свиночеловеком нельзя. Рядом со мной, на пассажирском сидении, сидел могучий, здоровый, кряжистый мужик, у которого на плечах была голова много чего повидавшего кабана. Тело, то, что виднелось из-под тонкого черного комбинезона, было совершенно человеческим! Ну да, толстая кожа слегка коричневатого оттенка, покрытая тучей шрамов, ногти, которыми, кажется, можно было отдирать жесть от бетона, кости скелета крупные… но и всё. А так да, только кабанья башка на неповоротливой шее, причем, вполне соразмерная телу. Мужик, очевидно, всегда испытывал некоторые проблемы с тем, чтобы посмотреть себе под ноги, но ему это, видимо, не особо мешало. В остальном — мужик как мужик.

Грустный только.

— Ты, плод «цивилизации», похож на депрессивного кабана, — озвучил я свои мысли, обгоняя какую-то тарантайку рейлов, созданную из говна и палок, — А еще ты бывший мент, чересчур уверенный в своей скорой смерти.

— А мне казалось, я всё довольно хорошо тебе объяснил… в обмен на еду, — мрачно проворчал мой пассажир, едущий со скрещенными лапищами на груди, — Или уже выветрилось?

— Да-да, — зевнул я, — Омнипол, типа регулятор закона во всех этих сраных мегаполисах. Во избежание коррупции рекрутируют только детей, которых подвергают генным модификациям, из-за чего вы получаетесь такими красавцами, у которых всё на лицо. Так-то ничего удивительного в том, что ты себя считаешь покойником, просто не могу понять, как такой боевой мужик вроде тебя… тупо опускает копыта из-за того, что родной свинарник выставил его на мороз!

— Ты вроде не настолько туп,