Почему я присоединился к этим ребятам? Незамысловатые они, простые. Целая груда двухметровых красавцев и красавиц, не особо умных и эрудированных, зато очень даже душевных. Вот, например, рожу сверху вообще не парит то, что из-за схватившей удирающую машину моей туши, тачку перекорежило в креплениях! Гравитация, физика, здравый смысл — это для пиратов лишь страшные слова, за которые и в глаз дать можно. Зато такими же являются и «предательство», «личные интересы», «непреодолимые обстоятельства» и прочая гниль, порожденная цивилизацией.

Хотя по башке ашур всё равно получает, но, когда я, Фредди и перекошенный джип уже оказываются внутри Барнабаса. Бьет его здоровенная шрамированная женщина в толстой металлической броне, приговаривающая, что умничать — это плохо, а Криндж ей нужен целый и невредимый.

— Артемида! — позвал тетку я в перерывах между подзатыльниками, каждый из которых мог бы убить человека, — Чё за дела?

— Криндж, — уверенно опознала меня лидер всей этой пиратской братвы, отпуская провинившегося подчиненного, — Положи куда-нибудь Фредди и идём. Я кое-что интересное узнала.

— А чего-нибудь нормального нальешь? — спросил я, банально умащивая лысого на сиденье своего же джипа, — В этой дыре все пойло разбавленное…

Мой организм пронять слабой выпивкой просто невозможно. Если уж на коже девятимиллиметровые пули оставляют лишь ссадины, то, чтобы слегка бухнуть, надо жрать литрами, причем шестидесятиградусный спирт. Такой на флагмане точно был.

— Налью, идём. Только держись крепче, — посоветовала мадам, гулко бухающая металлическими ботинками по полу, — Сейчас рванем.

Через десять минут, после некоторой борьбы с перегрузкой, возникшей от того, что Барнабас куда-то «рванул», я сидел в кресле небольшой кают-компании, заливая в себя нечто, напоминающее по вкусу ракетное топливо, в котором кто-то растворил ложечку коньяка, а большая страшная пиратка, сидя уже в своем кресле, с умным видом тыкала указкой в некие схемы, развешенные на стене перед моей рожей.

— Это то, что интересует нас, Криндж, так что я говорю, а ты пьешь молча. Ты смотришь на компактную антигравитационную платформу, оснащенную спаркой корабельных средних лазеров, — озвучила Артемида, значительно потыкав указкой по разным частям схемы. Посмотрев на мою мрачную рожу, носящую выражение кирпича, она вздохнула, ссутулившись, а затем заговорила по-простому, — Короче. Некие типы построили на базе обычного антиграв-танка противовоздушную пушку с двумя нехилыми лазерами, а теперь собираются это говно продавать по всему миру. Обещают, что эта дура «установит законность и избавит планету от криминального элемента». То есть от нас, во благо, значит, общества. Дерьмо полнейшее, потому как нельзя запихать в танк реактор, достаточный для питания этих пушек, но если у ублюдков с Говённых островов это вышло, то у вольных людей этого мира будут огромные проблемы!

— Говённые острова? — без задней мысли поинтересовался я.

На что мне продемонстрировали закатившиеся глаза.

— Их называют Ржавыми островами, — скривилась массивная ашур, — Но те, кто знают, что там за твари живут, называют их Говенными! Вот тут они.

Благодаря указке в лапе мадам, я определил, что речь идёт о бывших Британских островах, а затем, без особого сопротивления, согласился с её наименованием. Хотя, как оказалось, везут меня не туда.

— Там территория «возвращенцев». Даже рейлы не живут на этих островах, — покачала головой моя начальница, — Мы подвезем тебя вместе с тачкой к Великой Трассе, а по ней ты доедешь вот досюда…

Указка безошибочно вонзилась в известный каждому школьнику «сапожок», находящий на юге Европы. Правда, называть его Италией я поостерегся, что оказалось вполне логичным.

— Ромус! — почти торжественно провозгласила Артемида, — Страна, населенная сущими дикарями, которые гвоздят друг друга по головам железными хреновинами и ходят в доспехах. Разбита на тысячи мелких владений, что тебе и нам абсолютно не важно. Куда важнее то, что город, из которого этим варварам диктуют, как им жить, является и крупнейшим мировым центром торговли, эдакой площадкой, на которой представители всех значимых фракций мира договариваются, представляют свои новинки, заключают союзы. В отличие от всего Ромуса Рим вполне современный горо… ты чего?

— П-п-подавил-ся! — сообщил я, тараща глаза. Ну да, такое открытие. Рим еще стоит. Аве цезарь!

— Пропердись и слушай дальше! — скомандовали мне.

Мне предполагалось тупо зайти в город, тупо там где-нибудь остановиться, а потом тупо «как-нибудь» узнать характеристики предлагающегося к продаже летающего танка. И тупо переслать по-бырику информацию Артемиде.

— Ты мне скажи, в каком месте начинать смеяться? — прочавкал я, грабя начальницу на банку каких-то закруток, невесть как оказавшуюся в нашем конференц-зале, носящем обычно другое предназначение, а именно отсека для абордажников, — А то уже хочется.

— Ну-да, ну-да, так смешно! — немного нервно отреагировала женщина, способная на скаку остановить крупного медведя, а затем, оседлав его, ворваться в горящую избу, — А какая тупая обезьяна, которой даже полугода не исполнилось, захотела посетить Син-сити, одну из самых опасных дыр на этом континенте? Дослушай, полудурок!

А дослушивать, как оказалось, полезно. Нет, большая мамочка совершенно не представляла, как здоровенному ашуру играть в шпиона, зато вот насчет входа в город всё было довольно логично. Как оказалось, для местных ромусцев вход был закрыт, их генотип был внесен в специальные следящие устройства местных церковников, а паспортный контроль в этом мире был несмешной шуткой, если речь не касалась закрытых мегаполисов, где идентификационные чипы встроены жителям прямо в мозг. Так что мне действительно можно спокойно, почти вальсируя, проехать по населенным дикарями территориям, где попросту нет никаких современных средств передвижения, а затем подъехать к воротам Рима, куда меня безоговорочно пустят.

— Только коинов в дороге поднакопи, — посоветовала гранд-мадам, — Да и я подкину. Ну и не притащи с собой что-то вроде атомной бомбы. Всё остальное детекторы, которыми напичкан город, не заметят.

— Окей, радость моя, — подумав, кивнул я, — Допустим, мне этот вариант подходит. Но ты не находишь, что надо как-то простимулировать своего верного шпиона?

— Ты три бутылки нехилого пойла усосал уже… — проворчала женщина, но затем ухмыльнулась, — Конечно, я подумала. Причем хорошо подумала. Помнишь, когда цверги с тобой ковырялись, ты жаловался, что есть беды с башкой? Ну, что в памяти всплывает то, чего быть, вроде как, не может?

Такое действительно было. Я, то есть Криндж, личность многогранная во всех смыслах. Огромное тело со зверской мордой было пациентом у одного крайне специфичного ученого… или их группы. Они записали в мозг наивного и не желающего жить