Наружу за нами потянулись и другие офицеры. Даже едва пришедшие на обед побросали ложки и поспешили на улицу.

Никто не хотел пропустить дуэль ротного командира, обращенного в вурдалака, и лучшего вояки. Краем глаза я заметил, как в руках мелькают монеты, в блокнотах записывают ставки.

— Мелкие людишки, — процедил Игорь. — Позорят честь служилого дворянина.

— А что такого? — сказал я. — Поставь и ты на меня. И все мои деньги. Если проиграю, то они мне все равно не понадобятся.

— Ну это же низко, брат. Дуэль — это благородное дело, а не выступление на арене.

— С волками жить — по волчьи выть, — ухмыльнулся я. — Деньги, потраченные на правое дело, считаются благородными. А наше дело какое?

— Правое, конечно!

— Ну вот и поставь. Чую, мне они еще пригодятся. Ты сам говорил, что сейчас все против меня. Волколакам нынче тяжко.

— Ладно, но себе я не возьму ни копейки!

— Как хочешь.

На площадке посреди лагеря собралась целая толпа. Клинов энергично ходил взад-вперед, отмеряя шагами пространство для дуэли. Он уже вынул саблю и вращал ее в руке, на отполированном клинке вспыхивало солнце.

Подошли свободные от караулов солдаты, встали в стороне плотными рядами. Все возбужденно переговаривались и спорили, кто-то напевал военную песенку.

Между тем на границе лагеря поднялась еще одна суматоха. Мимо пронеслось двое всадников с красно-оранжевыми флагами рода Рюминых. Зазвучали радостные голоса и смех.

— Что еще такое? — спросил я.

Игорь приложил ко лбу ладонь и вгляделся.

— Этого еще не хватало, — сказал он. — Как всегда не вовремя. Гости пожаловали.

— Нападение? — не понял я.

— Эх, если бы. Приехала баронесса, сестра Рюмина.

На дорожку между палаток выехала карета в сопровождении всадников на белых конях. Форма всадников отличалась от нашей. На них были красные жакеты, петли поперек груди блестели настоящим золотом.

Из белеющей поодаль палатки вышел Рюмин, на ходу поправляя цилиндр. Широким шагом он быстро пошел наперерез карете. Собравшихся солдат он будто вовсе не заметил, прошел мимо.

Кучер на облучке кареты натянул стремена. Дверца распахнулась, показались изящная ножка в белом чулке, затем вторая. Из кареты вышла стройная девушка. Она была одета в те же цвета, что и Рюмин, бордовый шелк переливался на солнце жидким огнем.

Мой взгляд закружился в спиральных рыжих локонах и спустился к глубокому декольте. Полушария с четкими контурами казались упругими, как мармелад. Обостренным обонянием я учуял тонкие духи и кое-что еще — сногсшибательный запах молодой женщины.

Рюмин заключил баронессу в объятия. Та довольно пискнула, засмеялась в ответ на его реплику. Я навострил уши и вычленил из людского шума их голоса.

— Как доехала, родная? — сказал Рюмин. — Пойдем скорей ко мне, расскажешь новости из Вельграда. Мне тоже есть, что рассказать.

— Погоди, я привезла служилым бочку отменного вина, давай порадуем!

— Подождут, никуда не денутся, — отмахнулся Рюмин.

— Да нет же, вон как они меня встречают…

Рюмин огляделся и только сейчас заметил круг для дуэли. Улыбка не покинула его лицо, но из радостной стала глумливой.

— Э, нет, сестричка, они не тебя встречают. Тут намечается выяснение отношений. Служилые будут меряться письками.

— Корнилий, нельзя потворствовать дуэлям! Служилым только дай волю, и они переубивают друг друга.

Рюмин увидел меня, перевел взгляд на Клинова. Прищурился.

— Боюсь, в этот раз у ребят серьезные основания. Видишь этого рослого удальца с черными усами и недельной щетиной? — Он указал на меня ладонью.

Баронесса раздраженно повернула лицо в мою сторону и замерла. Наши взгляды встретились. Огненный цвет ее одежд, свиты и гербов на карете — все это стало фоном для ее родниково-голубых глаз, глубоких и притягательных, как глоток воды в раскаленной пустыне.

— Георгий, — позвал меня Игорь.

— Инесса, — позвал баронессу Рюмин.

— Какова… — начала она и прочистила горло, — какова причина дуэли?

Рюмин нахмурился.

— Этот служилый стал волколаком, — сказал он. — Вот тебе и причина.

— Я хочу, чтобы ты остановил дуэль.

— Нельзя приказывать то, что люди не станут выполнять. Вредно для авторитета.

— Я поговорю с зачинщиками и все улажу. Преподам тебе урок дипломатии.

— Увы, сестричка, это не решить словами. — Рюмин хохотнул. — Кроме того, если этот капитан погибнет, мне не нужно будет писать ему рекомендацию, и у меня освободится лишнее время.

— В таком случае, я буду присутствовать.

— Как скажешь. Считай это рыцарским турниром в честь твоего прибытия, дорогуша. — Рюмин повернулся к лакею и сказал: — Тащи стулья мне и баронессе.

— Всем вина из Вельграда! — воскликнула Инесса. — Офицерам и солдатам.

С телеги, которая остановилась за каретой, стащили брезент, открывая всеобщему обозрению пузатую бочку. Служилые захлопали в ладоши, раздался многоголосый возглас:

— Ура баронессе Рюминой!

В бочку вбили кран, к ней потянулись офицеры с кружками. Никто из солдат не решился вклиниться, а приглашать их никто не стал.

— М-да, — сказал мне Игорь. — Идиотская дуэль превратилась в не менее идиотский праздник.

Я нехотя оторвал взгляд от Инессы, которая грациозно села на стул и закинула ногу на ногу.

— Да пофиг, — сказал я. — Объясни мне лучше, как фехтовать саблей. В двух словах, а то время не ждет.

— Ебаный рот, — выдохнул Игорь, побледнев. — Да это даже не сабля, брат, а палаш. Как ты будешь сражаться⁈

Глава 4

Горячая штучка!

Я вынул клинок из ножен и осмотрел его. Он был изогнут лишь самую малость и действительно оказался тяжелее сабли, какой я себе ее представлял.

— Саблей секут, а палашом рубят или колют, — объяснил Игорь. — Хорошо хоть, ты с той стороны взялся и пальцы не порезал. Может, все-таки я выйду?

— Хрен там плавал.

Я взмахнул палашом и ощутил, что рукой управляет мышечная память нового тела. Левая нога сама собой шагнула вперед и чуть согнулась в колене. Жаль, нет времени попрактиковаться, уверен, освоил бы навык за пару тренировок.

— Ставку сделал? — спросил я.

— Сделал, — угрюмо отозвался Игорь. — Твоя победа разорит всю роту. Большинство ставит на Клинова.

— Он так хорош в дуэлях?

— Он не профессиональный дуэлянт, если ты об этом. Но вояка отчаянный. Ты же еще сегодня валялся в лазарете при смерти.

— Полагаешь, причина в этом?

— Нет… честь не позволяет им ставить на волколака. Как потом смотреть в глаза соратникам?

— Я рад, что ты со мной, брат.

Я похлопал его по плечу и вышел в круг. Ропот вокруг приутих, на нас с Клиновым уставились сотни глаз. Один взгляд я ощутил особенно остро, это была Инесса. Я подошел к ней, поклонился и представился:

— Капитан Лютиков, ваше сиятельство.

Несколько секунд она с любопытством вглядывалась