траве пробивались зеленые ростки. Середина весны, время, когда вот-вот — и на шашлыки.

Лагерь стоял в поле под ярко-голубым небом, вдали виднелась сизая полоса леса.

Игорь повел меня по улочке между палаток.

Навстречу попался офицер в таком же гусарском жакете, как у нас. Он таращился на меня, как на восставшего зомби, запоздало козырнул, и я ответил на приветствие.

Палатка мага, мягко говоря, выделялась.

Будь я поэтом, сказал бы, что посреди серости и суровости военного лагеря палатка эта цвела белым лотосом. На белом атласе красовалась эмблема красно-оранжевого языка пламени, такой же расцветки флаг на шпиле трепетал, словно огонек.

Мы подошли к тканевой двери, как вдруг оттуда выбежал подросток, почти мальчишка. На нем была белая сорочка с красно-оранжевой жилеткой. Он так спешил, что врезался в меня.

Секунду он хлопал глазами, а потом выпалил:

— Приветствую, господа офицеры! У меня послание от маг-куратора, виконта Рюмина. Господин маг вызывает в свою палатку командира роты, капитана Лютикова.

То есть меня.

— Дерьмо, — прошептал Игорь.

Я подмигнул посыльному мальчишке и быстро вошел в палатку. Внутри было светло и просторно, пахло ладаном и корицей.

— Вызывали? — громко сказал я.

За широким столом сидел мужчина лет тридцати в бордовом сюртуке. Лицо длинное, рыжие волосы уложены к затылку и свисают до плеч. Ноги он положил на пуфик и сидел в кресле полулежа. При виде меня мужчина вскинул брови, и без того длинное лицо вытянулось.

Между тем на выход семенил уже знакомый мне врач. Он замер и и нервно огляделся.

— Оп-па! Давай я тебя провожу, голубчик, — сказал Игорь и увлек поникшего врача на улицу.

Я прошел вперед. Посыльный мальчишка отчеканил:

— Виконт Рюмин, господин капитан прибыл!

Рюмин смерил меня взглядом и сказал:

— Почему так долго, капитан?

Повисла пауза.

Рюмин расхохотался.

— Ладно, приступим к делу, — сказал он, не меняя вальяжной позы. — Вы умудрились заразиться ликантропией, хотя сейчас не полнолуние. Верно?

— Так говорят, — ответил я.

— Но при этом вы сохранили рассудок, что придает ситуации щекотливый характер.

— В чем заключается щекотливость, ваше, э-э-э, благородие?

Маг выпрямился в кресле, голос его стал жестким.

— Как ты меня назвал⁈

В палатку поспешно вошел Игорь, козырнул.

— Ваше сиятельство, прошу принять во внимание, что у капитана Лютикова амнезия. Как заново родился, помнит только родных.

Рюмин откинулся в кресле и закурил сигарету на длинном мундштуке.

— А это любопытно, — сказал он. — Чистый лист, альма матер. Можно столько на нем написать! Для начала уясните, капитан, что к магам следует обращаться «ваше сиятельство» или же по титулу. «Ваше благородие» — это про вас, служилых дворян.

— Учту, ваше сиятельство, — сказал я. — Очень познавательно.

— Писаря сюда! — махнул рукой Рюмин. — Пусть принесет методичку.

Посыльный мальчишка убежал за тканевую перегородку и вскоре вернулся с сутулым мужчиной лет шестидесяти. Тот отвесил Рюмину поклон и примостился за краем стола. В руке писарь держал картонную папку.

— Зачитай нам, что положено делать с зараженными, — приказал Рюмин.

— Так, значится… — пробормотал писарь, листая папку. Поправил очки и начал: — «Ежели в бою доведется поймать волколака живьем, то надлежит сделать с ним одно из двух. Отправить его на арену за вознаграждение или же в магический университет для вивисекции и изучения»…

— Позвольте! — воскликнул Игорь. — Речь идет о диком волколаке, утратившем человеческий облик и разумение. А Георгий Владимирович, как видите, не озверел.

Рюмин поднял ладонь, останавливая Игоря.

— Поэтому я и говорю, ситуация нестандартная. Именно для таких случаев и нужен маг-куратор. Помолчите, поручик. — Он повернулся к писарю. — А ты продолжай. Что предписано делать, если покусали кого-то из личного состава?

— Так, значится… — снова пробормотал писарь и нахмурился. — «Ежели солдат был покусан, обратился в зверя и выступил супротив, то следует его умертвить. А ежели доведется поймать его живьем, то смотри соответствующий раздел».

— Ежели, — с нажимом сказал Рюмин, — А ежели он был покусан, но не перешел во вторую или третью форму?

Писарь нахмурился и принялся листать папку. Мы с Игорем молчали.

— Нашел, ваше сиятельство. «Лицо, с духом зверя совладавшее, надлежит считать человеком, но с оговорками».

— Так-так, — сказал Рюмин.

— «От службы лицо оное отстраняется, ибо в бою оно непредсказуемо есть. Звание или же титул свой лицо оное сохраняет, но должно доказать Вельской Державе преданность свою и клеймо получить».

— Это все? — спросил Рюмин.

— Примечание, ваше сиятельство. Мелким шрифтом…

Глаза писаря щурились за стеклами очков, губы беззвучно шевелились.

— Дай сюда, кротяра, — сказал Рюмин и забрал папку. — Пишут… «Волколак, облик человечий сохранивший, причисляется к владеющим магией одаренным. Именуется он колдуном, что означает магический ранг ниже первого, однако дает формальное право на снискание боярских титулов». М-да. Это, конечно, бред и реверанс древним традициям.

Рюмин еще полистал папку, ухмыльнулся и отдал ее писарю.

— Свободен.

Писарь прижал папку к груди и удалился.

— У меня появились вопросы, — сказал я.

— Есть только один вопрос, — сказал Рюмин. — Что с вами делать, капитан? На кой хрен Державе еще один лесной барон? Кто знает, что там в голове у клейменых волколаков и не объединятся ли они с дикими?

— Не нравится мне слово «клейменый», — сказал я.

— Уже бунтуешь? — усмехнулся Рюмин. — Клеймо проверяет маг-куратор, приставленный к лесному барону. Это гарантия того, что волколак не балуется превращениями.

— Я не против Державы, и превращения меня не волнуют. Но клеймить себя не позволю.

— Гордый вояка, — пожал плечами Рюмин. — Ирония в том, что уважать твое решение некому. А лесные бароны тебя и вовсе возненавидят. Они-то со своей гордостью как-то договорились.

— Меня их мнение не интересует. Что ждет волколака без клейма?

— Без клейма есть два пути.

— Слушаю.

— Первый. За тобой оставляют право практиковать превращения, но ты лишаешься дворянства и становишься бойцом на арене. Пожизненно. Второй — ты поступаешь в распоряжение Особого отдела Тайной канцелярии. Там водятся разные таланты, и маги, и служилые дворяне, и… волколаки.

— Это легкий выбор, — усмехнулся я.

— Возможно. Но его делаю я, а не ты, капитан. В Тайную канцелярию не берут кого попало. Если от лесного барона требуется лишь лояльность, то агент канцелярии служит Державе.

Я похлопал себя по погонам и сказал:

— Этим я и занимался всю жизнь.

— Э, нет, капитан. Теперь ты другой. В тебе сидит дух зверя, и никто не знает, что ты выкинешь в следующий миг. — Глаза у Рюмина стали хитрые. — Великая ответственность возложена на маг-куратора. К счастью, у меня есть надежный метод.

Он достал из кармана монетку и улыбнулся.

— Решка — и ты отправляешь на арену. Щучья голова — и я даю тебе рекомендацию в