— Я же сказала стоп, — проговорила она сквозь сжатые зубы. — Что здесь непонятного?

— М-да-а-а, — протянул Рюмин и скривил губы в усмешке. — Великолепный, просто феноменальный образец дипломатии, сестричка.

Она перевела взгляд на него. Было в ее взгляде нечто такое, что Рюмин поспешно вскочил.

— Я пошутил, — сказал он и обнял ее за плечи. Она уткнулась лицом ему в грудь.

— Я же приказала, — всхлипнула она.

— Ну-ну, успокойся, Инесса. — Рюмин погладил ее по рыжим локонам. — Пойдем, выпьем вина. Служилые глазеют.

Он увлек ее за собой в сторону палатки. Оглянулся и сказал, повысив голос:

— Представление окончено, господа. Победитель очевиден, а поручик проиграл и расстроил баронессу. Нехороший человек!

Напоследок он глянул на меня, цыкнул и покачал головой.

Игорь подозвал прапорщика и распорядился отправить останки на кладбище. Родственников у Клинова не имелось, поэтому процедура была проста.

Солдаты навели порядок, о недавнем инциденте напоминала только выжженная земля в центре лагеря.

И еще кое-что: монеты. Мне казалось, в этом мире уже пора появиться банкнотам, но здесь предпочитали старый добрый металл. Военный планшет Игоря отяжелел от серебряных и медных монет с вкраплениями золотых, кожаные стенки распухли.

— Помоги мне наложить повязку, — сказал я Игорю. — Не хочу снова видеть того врача.

— Зря, тебе бы понравился его фингал… Но ты прав, рану надо обработать. Ну и подлец этот Клинов!

— Серебро — хороший антисептик, — ухмыльнулся я. — Во всем ищи плюсы. Да и заживает на мне… сам знаешь.

— Все равно, рана глубокая. Айда в командирскую палатку. Там есть аптечка.

Командирская палатка принадлежала прежнему Георгию. Обстановка здесь была спартанской, ничего лишнего, кроме кровати из досок, шаткой этажерки и дорожного сундука.

Мы нашли полевую аптечку и занялись раной. Рубашка мало того, что была продырявлена, но и пропиталась кровью.

— И давно мы живем в таких условиях? — спросил я.

— Лагерь разбили около месяца назад, едва сошел снег. Обычная весенняя командировка для зачистки северных лесов. Чтоб чудища не плодились, да и мы не раскисали от светской жизни.

— Значит, это не война?

— Воюют на юго-востоке. Наш полк в основном по волколакам и всякой хтони, которая плодится в дремучих регионах Державы.

— А что на юго-востоке?

— Там Каруб — Империя Грифона. Тоже, впрочем, вялотекущий конфликт. Больше традиция, чем война. Это тянется еще с тех времен, когда Держава состояла из отдельных княжеств, а карубы кочевали. Георг, не хочешь пойти в школу? Уроки истории и географии станут для тебя откровением.

— Учат в школе, учат в школе, учат в шко-о-оле, — пропел я с ухмылкой. — У меня другие планы. Хочу устроиться получше. Найти свое место, а то я сейчас не пришей кобыле хвост.

Игорь вздохнул.

— Вернулся бы в нашу усадьбу, да поставил клеймо. Имение небольшое, но у тебя неплохая выслуга, на жизнь хватит.

— Обижаешь. Сам бы на такое согласился?

— Нет, конечно! Пардон… Но у тебя ситуация другая.

— Другая. И я не собираюсь прозябать с клеймом на заднице или плясать на арене всем на потеху. Я пойду вперед. Вперед и вверх.

— И куда же?

— Разберемся, братец, разберемся. Для начала устроюсь в Тайной канцелярии. Сегодня Рюмин сделает мне бумаги, а утром я отчалю. В лагере мне делать нечего.

Игорь усмехнулся и покачал головой.

— Экий ты прыткий. У Рюмина сейчас дорогая гостья. Будь уверен, он забыл о тебе дня на три.

— Ничего, я ему напомню. А с такой баронессой я бы и сам забылся. Как она тебе?

— Горячая штучка, — ухмыльнулся Игорь. — Но это я в прямом смысле говорю. Рюмин со своим вторым рангом по сравнению с ней жалкий фокусник.

— А сколько всего рангов?

— Семь. У нее третий или даже четвертый. Ты с ней не шути. Она опасна, хоть и выглядит мило.

— Да я уж заметил.

Заметил я и то, как она на меня смотрела. Осталось только понять, что именно ее привлекло.

Мы закончили с раной и наложили повязку. Последнее было нужно больше для того, чтобы не марать сменную рубашку и жакет кровью, потому что рана не воспалилась и почти не болела.

Удивительно, как такой маленький нож доставил мне столько проблем, когда по жилам текла Ярость.

— Серебро парализует волколака, — резюмировал я.

— Частично. Без этого нам бы пришлось с ними туго. Волколак в третьей форме опрокидывает всадника вместе с лошадью, а быстрые они, как ветер. Вся надежда на серебро, но оружие из него дрянь. Так и живем.

— Я понял, дикие не могут обернуться человеком, поэтому особенно уязвимы к серебру.

— И да, и нет. Третья форма — это страшная сила. Волколак становится неуязвим к магии, и серебро тоже действует хуже. Говорят, в древности они бывали еще сильней, но это сказки, как про драконов на западе.

Левой рукой шевелить было неприятно, но я смог застегнуть поперечные петли на жакете. Удивительная регенерация! Я мысленно погладил Ядро, и оно отозвалось на ласку урчанием.

А волколаком быть не так уж плохо. Пусть я пока изгой, но я чувствую себя на своем месте в большей мере, чем в прошлой жизни.

На этажерке я заметил фото в рамке. На снимке в цвете сепия собралось семейство на фоне загородного дома с садом.

Среди десятка незнакомых лиц было и мое, только лет на пятнадцать младше: еще без горы мышц, вместо усов — пушок, но уже выше многих взрослых. Рядом стоял карапуз лет семи — Игорь.

— У нас большая семья? — спросил я. — Ничего не помню, увы.

— Не удивительно, — сказал Игорь. — Ты и я, да мы с тобой. Остальные на снимке — дальние родичи, раскидало по всей Державе.

— А что усадьба? Сейчас там кто?

— Странно проговаривать это вслух родному брату, — вздохнул Игорь. — Из рода Лютиковых там никого. Только старик Ефим приглядывает, если не помер еще. Поедешь в столицу, загляни домой, ладно?

— Само собой. Здесь почта есть?

— Где — здесь?

«В этом мире», — имел в виду я.

— Гм, в лагере. И вообще. Надо будет связь поддерживать. Как мне тебя найти?

— К лету полк вернется в гарнизон, и я постараюсь тебя навестить в Вельграде. Надеюсь, у тебя там все сложится. Письма пиши в гарнизон.

Я нашел на этажерке записную книжку в кожаной обложке и попросил Игоря написать все необходимые названия и адреса. Я продолжал играть роль страдающего амнезией, и еще пару часов мы болтали о том, что и как устроено.

— Замечательно, — подытожил я и поднялся. — С этого дня начинается возрождение славного рода Лютиковых. Ты береги себя, брат. На тебе особая