— Вы хорошо себя чувствуете, виконт? — спросил я.

Рюмин хохотнул.

— А это волшебная монетка, капитан. Я же маг.

Он подкинул монетку. Золотой кругляшок упал на столешницу, и Рюмин накрыл ее ладонью.

— Волнуетесь, капитан? Чувствуете ярость? Не хотите ли перегрызть мне горло?

Дешевая провокация.

— Когда я захочу это сделать, воспользуюсь вашим методом.

— Не советую, — сказал Рюмин и убрал руку. — Ну? Что вы видите, капитан?

Я сделал шаг к столу.

— Голова, — сказал я.

— Герб Вельской Державы, — кивнул Рюмин. — Запомните его. Он определил ваш судьбу.

Он поднялся, одернул бордовый сюртук. Рюмин был высок и строен. Когда водрузил на рыжую голову цилиндр, стал и вовсе башней.

— Пойдемте на улицу, капитан, я кое-что вам покажу. Будет весело. А вас, поручик, не приглашаю, идите, займитесь чем-нибудь полезным. Кстати, поздравляю с повышением, вы ведь теперь командуете ротой вместо брата.

Я коротко кивнул Игорю, он ответил тем же. Его взгляд говорил о том, что он будет поблизости.

Рюмин шел неспешным широкими шагами, похожий на циркуль. Мы вышли на утоптанную площадку за палаткой.

Здесь стояла клетка на колесах. Она походила на небольшой фургон, вот только вместо стен были стальные прутья толщиной в руку взрослого мужчины. В такую без всякой опаски можно посадить не то что медведя, но и молодого тираннозавра!

Треть пространства занимала мохнатая туша. Существо свернулось клубком и прижалось к противоположной от нас стенке, демонстрируя нам скругленную спину. Шерсть была типично волчьего окраса — дымчато-серая с белым и палевыми вкраплениями, на холке почти черная.

Рядом с клеткой горел большой костер, у него сидели два солдата.

Один стоял, опершись на огромное копье двух с половиной метров длиной. Наконечник был под стать: обоюдоострый лепесток не меньше моей сабли, по бокам торчит рогатина. Второй солдат сидел на чурбаке, на коленях его лежал взведенный арбалет.

Солдаты не сводили глаз с клетки, поэтому не заметили наше приближение.

— Гав, — сказал Рюмин.

Солдаты встрепенулись. Арбалетчик вскочил, оба вытянулись по стойке смирно.

— Вольно, — машинально сказал я.

Рюмин бросил на меня косой взгляд, но не стал напоминать, что звание у меня теперь номинальное.

— Перед нами волколак в третьей форме, — сказал он. — Он не способен обратиться в человека, это зверь. Хищный, хитрый, неуязвимый к магии. Мы везем его на арену, чтобы народ видел, на что способны волколаки, боялся и веселился. В клетке мог быть ты, капитан.

Рюмин подошел к груде хвороста и выбрал длинную ветку. Сунул одним концом в костер. Пламя перебросилось на сухое дерево. Я догадывался, что за этим последует.

Не отрывая от меня взгляда, он поднял палку и улыбнулся.

— Маленький тест на твою лояльность, капитан. Сколько в тебе осталось от человека, а сколько от зверя?

Он просунул ветку между прутьями решетки и ткнул пылающим концом в мех. Волколак не шелохнулся.

Запахло паленой шерстью. Этот запах заставил мои ноздри дергаться, по спине побежали мурашки, шевельнулись волосы на затылке. Я поймал себя на желании даже не ударить, а вырвать Рюмину кадык.

Он же смотрел мне в глаза, ловя каждую реакцию. Надавил на ветку сильней.

Я повернул голову и увидел, как на опаленной шкуре шипит ожог. Какое животное будет терпеть такую боль? Может, этот волколак мертвый?

Вдруг мохнатое тело подпрыгнуло, словно пружина. Волколак развернулся в воздухе, с грохотом приземлился на две ноги, похожие на человеческие, но мохнатые и когтистые.

От узкого пояса торс расходился широким треугольником. Под шерстью бугрились рельефные мышцы, похожие на переплетенные канаты. Черные когти не уступали длиной кинжалу.

Морда была волчья, но более массивная. Волколак зарычал, показывая острые белые зубы — такие легко перекусят бычье бедро.

У меня перехватило дыхание от восторга.

Солдаты попятились, арбалетчик прицелился. Рюмин сделал медленный и исполненный достоинства шаг назад, словно просто устал стоять и перенес вес с одной ноги на другую. В глубине лагеря послышалось конское ржание.

Когтистая лапа ударила по ветке — та разлетелась щепками.

Рюмин выругался и затряс ладонью. Недовольно глянул на стоявших рядом солдат и показал им мизинец.

— Занозу мне посадил, псина! Опасные твари, что и не говори.

Солдаты подобострастно засмеялись. Волколак зарычал, но глухо и затравленно, не с угрозой, а от бессилия.

Напряжение ушло. Волколак теперь казался не более чем диковинным зверем в передвижном зоопарке.

— Ваше сиятельство, — сказал копейщик, все еще улыбаясь, — лучше не злить этого пса. Он, само собой, не вырвется, но может опрокинуть клетку. Придется всем взводом поднимать…

И тут я впервые увидел магию.

Рюмин поднял руку, с пальцев его сорвались светящиеся огнем ленты. Путы захлестнули шею солдата и рванули к магу. Солдат захрипел, потянулся к горлу, но отдернул руки от лент, словно те были под напряжением.

Ленты опутали туловище солдата и выгнули лицом вверх. Я с удивлением увидел, что ноги у него оторвались от земли.

Рюмин склонился над лицом солдата и спокойно сказал:

— Никогда не перечь аристократу, смерд.

Второй солдат хлопнулся на колени и воскликнул:

— Простите его, ваше сиятельство! Молодой совсем, попутал.

Рюмин глянул на него сверху вниз и почесал гладко выбритый подбородок блестящим от маникюра ногтем.

— Хм-м… Дай-ка подумать…

Багровое лицо копейщика начало синеть.

Из всех присутствующих я симпатизировал разве что плененному волколаку, но все равно не мог смотреть молча.

— Оставьте парня, ваше сиятельство, — сказал я. — Это наш солдат.

Рюмин нарочито медленно проговорил:

— Заступничество дворянина принимается. Будем надеяться, смерд усвоил урок.

Огненные ленты рассыпались искрами, солдат рухнул на землю, содрогаясь в приступе кашля. На его шее я заметил пузыри ожогов. Судорожно отдышавшись, он поблагодарил за милосердие и подобрал копье.

— Займи свое место, солдатик, — сказал Рюмин. — А это дай-ка мне.

Он забрал у солдата копье, повернулся к клетке. Волколак смотрел на него исподлобья, желтые глаза ни разу не моргнули. Рюмин не стал дальше пытать его, а протянул копье мне.

— Прикончи его, капитан, — сказал он беззаботным тоном, словно предлагал закрыть форточку. — Сделаешь это — войдешь в число верных Державе волколаков. Нет — присоединишься к этой псине и отправишься на арену.

Я не шелохнулся.

— Ну же, капитан, — продолжил Рюмин. Он перестал глумиться, в глазах остался только холод. — Ты убил десятки этих выродков. Это очередной. Не так ли?

Вот ведь мразь.

— Я убиваю в бою, — сказал я, помедлив.

— О, понимаю. Служилые дворяне такие благородные. Воинская честь и всякое такое. — Он тонко улыбнулся. — Тогда доставай саблю и полезай в клетку, я не против зрелища.

Рюмин с размаху воткнул копье в землю передо мной.

— Считаю до десяти, — пропел