Маша глупо моргала, пытаясь осмыслить происходящее. Он... ждал её? Они знали точное время её появления? Мысль о том, что её судьба была расписана в каком-то рабочем графике агентства по борьбе с нечистью, была одновременно нелепой и пугающей.

— Я... я зашла в кафе, — робко прошептала она, пытаясь оправдаться. — У лисички...

— «Я зашла в кафе у лисички!» — передразнил он её язвительным, гнусавым голосом, плюхаясь на потёртый кожаный диван в углу и снова закрывая глаза. — Прекрасно. Замечательно. А пока ты уплетала её дурманящие плюшки, в квартале Фонарных Столбов два призрака-собирателя довели до суицида водопроводчика. Благодаря тебе теперь его призрак бродит там же и плачет в трубы, затопив пол-улицы ледяными слезами. Если ты и дальше так будешь относиться к работе, то вылетишь отсюда с таким позором, что тебя только в уборщицы канализаций и возьмут. И поверь, — он приоткрыл один глаз, и его взгляд был ледяным, — наши канализации — это не то место, куда стоит совать свой любопытный носик.

Маша сидела, парализованная непониманием. Он явно принял её за кого-то другого. За нового сотрудника? Курьера? Но, прежде чем она успела найти слова, чтобы объясниться, он, не открывая глаз, тыкнул пальцем в сторону стола.

— Папки. Зелёная — отчёт по вурдалакам с Рыночной площади. Жёлтая — заявка на вызов из поместья Ван Холта. Разберись. И дай мне поспать ещё час. Или я использую твой череп как подставку для ног.

Он перевернулся на бок, демонстративно отвернувшись, и его дыхание почти сразу стало ровным. Маша сидела неподвижно, глядя на стопки пожелтевших папок, на которых были нацарапаны названия, от которых стыла кровь. Она была в логове охотников на монстров, её приняли за своего, и теперь от неё ждали, что она будет «разбираться» с вурдалаками и заявками от её собственного, незнакомого деда.

Единственной мыслью, пронесшейся в её голове, был панический вопрос: «Что же теперь делать?»

Признаться — означало быть вышвырнутой обратно в ад. Молчать — стать частью этого кошмара. Выбора, по сути, не было.

Глава 9

Маша тихо, затаив дыхание, приоткрыла первую папку. Бумаги внутри были испещрены отчётами, которые заставляли её сердечко биться, как у загнанной птички в клетке, стенки которой вот-вот сожмутся. «...проявление сущности уровня «Тень-Пожиратель»... три случая исчезновения... рекомендовано применение серебряной пыли и заклятия Забвения...»

Она с треском захлопнула папку.

«Разберись»? Это что, приказ лично отправиться на расправу с этой «Тенью-Пожирателем»? Ну уж нет. Она не самоубийца. Она не для того тащилась через зеркало в этот бредовый мир, чтобы в первый же день стать чьим-то обедом или, что ещё хуже, призраком, плачущим в канализационных трубах.

Особенно с учётом мелкого нюанса — её душа была уже авансом продана могущественным силам. Смерть здесь сулила не покой, а начало нового, куда более ужасного этапа страданий. Её молодая, полная жизни «пятая точка» вовсе не горела желанием познать все прелести вечных мук.

Она с отчаянием окинула взглядом кабинет. Хаос был умопомрачительным. Стеллажи, заваленные артефактами непонятного назначения, груды книг с облезлыми корешками, стол, под которым и стола-то не было видно. Идеальный шторм из бумаг и пыли.

«Ладно, — с мрачной решимостью подумала Маша. — Раз не могу разобраться с монстрами, разберусь с этим свинарником. Хоть какая-то польза будет.»

Она принялась за работу с титаническим упорством, на которое способен только человек, отчаянно избегающий более страшной участи. Она сортировала папки, сверяя номера дел и загадочные печати: «Закрыто. Архив», «В процессе. Опасно!», «Отменено. Слишком опасно!».

Несколько раз её дрожащие пальцы роняли какие-то предметы со стеллажей — то стеклянный шар с тёмной дымкой внутри, то костяной амулет, пронзительно запищавший при падении. Она замирала, с ужасом глядя на диван, но парень лишь всхрапывал во сне и поворачивался на другой бок. Маша облегчённо выдыхала и продолжала.

Она нашла в крошечной, залитой тусклым зелёным светом ванной какую-то жесткую тряпку, пахнущую химикатами, и, смочив её ледяной водой (что было несложно, ведь вода из крана текла только ледяная), принялась вытирать пыль со всех поверхностей. Она сдвигала стопки, подметала пол, раскладывала перья, чернильницы и странные измерительные приборы в аккуратные ряды.

Когда она закончила, кабинет преобразился. Поверхности сияли чистотой (насколько это было возможно в тусклом свете), папки стояли ровными стопками, а артефакты лежали в строгом, как ей казалось, порядке. Маша с удовлетворением окинула взгляд свою работу. Теперь тут был настоящий порядок. Прямо загляденье.

— Ты что наделала? — раздался сзади хриплый, полный неподдельного ужаса голос.

Маша вздрогнула и обернулась. Парень стоял посреди комнаты, его сонное недовольство сменилось настоящей, живой паникой. Он был бледен, его глаза бегали по полкам, и он был, без сомнения, ещё злее, чем до сна. Хана была права — будто и впрямь лимонов… наелся.

— Я... навела порядок, — тихо сказала Маша, чувствуя, как глупо это звучит.

— Порядок? — он фыркнул, словно это было самое отвратительное слово, которое он слышал в жизни. — ПОРЯДОК?! Да ты уничтожила всё! У меня тут была система!

Он начал метаться по комнате, размахивая руками, словно раненый хищник.

— Вот здесь, — он ткнул пальцем в аккуратную стопку с зелёными ярлыками, — лежали неотсортированные улики по делу о поедателе снов! А теперь они... они ЧИСТЫЕ И РАЗЛОЖЕНЫЕ! Я по запаху псионного излучения определял, какие из них свежие! А эта стопка! — он указал на жёлтые папки. — Это были активные дела о полтергейстах! Я их складывал в порядке возрастания их вредности! Самые вредные и пакостные были сверху, чтобы ты знала! А теперь что? Теперь они все одинаковые! Безликие! Я теперь должен КАЖДУЮ заново открывать, чтобы понять, какой призрак сегодня взбесится и начнёт швыряться в прохожих кишками прошлых жертв!

Он схватился за голову, смотря на неё с таким отчаянием, будто она только что уничтожила единственное лекарство от чумы.

— Ты, фурия эдакая! Варварша! Ты зачем пыль с приборов стёрла?! Она там вековыми слоями лежала! Она защищала их от посторонних взглядов! А этот хрустальный шар... — он с ужасом посмотрел на сияющую сферу. — Я его специально закоптил, чтобы клиенты не заглядывали туда без спроса! А теперь он сияет, как ёлочная игрушка! Да они теперь тут толпами будут стоять, в своё будущее пялиться!

Он причитал, размахивая руками, и его угрозы стали ещё более красочными: «...в Лесу Шепчущей Кости без карты оставлю!.. привяжу к фонарю на площади Голодных Духов в час пик!..»

Терпение Маши лопнуло. Весь накопившийся за эти дни страх, ужас и отчаяние вырвались наружу в виде ядовитой, наглой бравады.