миг Шейн оторвался от меня, выпрямился, сжав мои ноги бедрами, и одним движением стащил через голову узкую облегающую футболку.

Я со стоном наслаждения прижала ладони к его груди.

Пока ощупывала и изучала божественный торс, не заметила, как сама осталась в чем мать родила. Ну, почти. Очнулась, когда Шейн подцепил пальцами мои трусики и потащил их вниз. Медленно, плавно, глядя мне прямо в глаза.

В горле образовался комок.

Не могу поверить, что это происходит со мной. Может, мне опять снится эротический сон, в котором мужчина моей мечты выполняет мои желания?

Кожа покрылась мурашками. Но не от холода или испуга, а от предвкушения.

А Шейн не спешил. Он явно решил растянуть удовольствие. В процессе еще и поглаживал внутреннюю сторону бедер, ставшую очень чувствительной.

Наконец, трусики были сняты и отброшены в сторону. Я осталась лежать в одном бюстгальтере, который, надо признаться, мало что скрывал.

И вот тут мне захотелось прикрыться одеялком, как девственнице в первую брачную ночь.

Потому что Шейн встал. Одним слитным движением перетек из положения сидя в положение стоя. Вторым движением коснулся застежек на поясе. Причем все это медленно, эротично и глядя на меня с таким голодом, что я забыла, как надо дышать.

Зато вспомнила, что давно не брила стратегические места… Как-то все повода не было…

Почувствовала, что краснею и мысленно шикнула на себя: нашла, о чем думать в такой-то момент! Шейн здесь для моего удовольствия, и ему абсолютно плевать, где у меня там небрито!

Пока я занималась самобичеванием, темная ткань, шурша, опустилась вниз. Ко мне скользнуло горячее гладкое мускулистое тело с идеальными пропорциями, от близости которого в голове появился дурман. Живое тело, с гулко бьющимся сердцем, с бешено пульсирующей жилкой на шее.

Шейн оказался так близко, что я могла разглядеть естественный рисунок его потемневшей радужки и даже крошечную родинку на подбородке.

— О, Боже, — выдохнула, принимая его в себя.

Миг — и я оказалась сверху. Он сжал ладонями мои бедра и сделал первый толчок. А затем начался безумно неспешный, чувственный танец, в котором я окончательно потеряла себя.

***

Сколько это продолжалось — не знаю. Я утратила чувство времени. Зато душеньку отвела, отыгралась на Шейне за все бессонные ночи, за все эротические сны, в которых он играл главную роль. Воплотила, так сказать, мечту в реальность. И, похоже, ему это понравилось.

Я решила не забивать голову глупыми мыслями. Например, о том, что слишком уж по-человечески он на все реагирует. По-мужски. Просто наслаждалась происходящим.

После очередного спринтерского забега я почувствовала себя выжатой тряпочкой.

— Все, больше не могу! — выдохнула и без сил распласталась на его груди.

А он даже не взмок!

Шейна скользнул рукой по моим волосам, поглаживая.

— Мне уйти? — спросил ровным тоном.

— Что?! — я удивленно приподнялась. — Куда уйти?

На его лице не осталось ни капли страсти. Будто он снова надел безликую маску.

— Ты устала, тебе нужно поспать. Я буду мешать.

Это он что, серьезно?

Не выдержав, жалостливо спросила:

— Ты дурак?

Левая бровь Шейна приподнялась.

— Нет, мой коэффициент интеллекта выше уровня среднестатистического тинарра. А у тебя зашкаливает уровень окситоцина.

— Ну, как есть дурак, — подытожила я и по-хозяйски закинула на него ногу. — Лежи молча, если ничего умного сказать не можешь. И только попробуй сбежать!

Уголки его рта дрогнули, будто он хотел улыбнуться, но передумал. Зато голос явственно потеплел:

— Слушаюсь, дэа.

— Вот так-то лучше, — удовлетворенно проворчала я.

Примостила голову ему на плечо и почувствовала, как Шейн обнял меня одной рукой, несмело так, будто сомневаясь в правильности своих действий.

— И одеялком укрой! — подсказала.

Ну, совсем как ребенок. Все-то подсказывать нужно!

Ладно, потом обдумаю его странности. Может, ему в программу чего-то не доложили. Или местные женщины не нуждаются в ласках после акта любви. Но я-то не местная!

Мое сознание уплывало в объятия сна, когда его пронзила внезапная мысль. Весь сон как рукой сняло.

— Слушай, я ведь не просила об этом!

— Ты о чем, дэа?

— Прекрати называть меня этой собачьей кличкой, — буркнула раздраженно. — Я Лиза. Повтори!

— Лиза, — повторил он послушно.

— Вот так ко мне и обращайся. А теперь объясни, с чего это дэйр активировал твои «особые» функции? Я точно знаю, что не просила его об этом. Ты ему разболтал?

Шейн ощутимо напрягся. Я почувствовала, как затвердело его плечо под моей щекой.

— Это не совсем так, — послышался ровный ответ.

Кажется, в бетонном столбе и то больше эмоций.

— Эм?.. Что ты имеешь в виду?

— Дэйр снял блокировку с моих нейросетей. Теперь я могу сам выбирать оптимальную модель поведения в зависимости от ситуации.

— Ага, — заключила я и приподнялась на локте, — значит, то, что между нами случилось, это оптимальная модель поведения?

— Мои сенсоры диагностировали у тебя долговременный стресс.

— И ты решил помочь мне расслабиться?

— Это самый простой и действенный способ.

Ага. Три забега подряд. Даже не сомневаюсь.

Застонав, я постучалась лбом об его плечо.

— Лиза? — он явно встревожился. — Я сделал что-то не так?

— А ты у сенсоров своих спроси! — огрызнулась, чувствуя, как меня затапливает разочарование. — Проанализируй данные!

— Мои сенсоры говорят, что ты злишься. Но я не понимаю причину твоей злости. Я сделал все, чтобы ты осталась довольна.

— О да! — выдала я с чувством.

Потом намотала на себя одеяло и отодвинулась.

Шейн молча смотрел на меня. Не пытался коснуться или обнять, хотя я ждала именно этого. Ждала, что он сгребет меня в объятия, притянет к себе и скажет…

А что он должен мне сказать? Что его сенсоры диагностировали очередное повышение каких-то гормонов и его обязанность — помочь мне расслабиться?

— Знаешь что, — сказала я, сверля Шейна сердитым взглядом, — наверное, ты прав. Тебе лучше уйти.

Сердце сжалось, когда он тихо поднялся. Меня охватило желание немедленно вернуть его в постель, но я только сильнее стиснула зубы.

Пусть он уходит. Так будет лучше.

Кажется, я на минуту забыла, что Шейн машина, а не человек. Кажется, я имела глупость в него влюбиться.

И вот… мне напомнили.

***

Глупая, глупая Лиза! Ничему тебя жизнь не учит.

Надо же так вляпаться: влюбиться второй раз в жизни и второй раз в жизни неудачно!

Ладно, первую ошибку еще можно понять и простить. Молодая, зеленая, жизни не знала. Он на два курса старше, первый красавец на факультете. Такие обычно не обращают внимания на сереньких мышек и всяких заучек, но я не была ни серенькой, ни заучкой. С шестнадцати лет красилась в термоядерный