чтобы мой офис выдвинул ей обвинение? Я могла бы отстранить тебя от этого дела. Я должна отстранить тебя от этого дела.

— Я предоставлю своей клиентке наилучшую возможную защиту, как и любому другому клиенту.

— Но она не какой-то другой клиент, Гейдж. И ты это знаешь, и я это знаю. В идеальном мире ты мог бы всё разграничить, и это не помешало бы твоей работе. Но этот мир не идеален, и я буду на другой стороне, ожидая возможности воспользоваться каждой твоей ошибкой, преднамеренной или нет. Именно она заплатит за это. Так что, если ты не собираешься защищать её так, как она того заслуживает, тебе нужно прямо сейчас добровольно снять себя с этого дела.

— Ты не отпугнёшь меня от этого дела. Я собираюсь выполнять свою работу в меру своих возможностей. Лаура простила её, и это кое-что значит для меня. И для тебя это тоже должно быть важно. Ещё одна семья не должна терять ещё одного родителя.

Тарини согнулась в пояснице и раздражённо вздохнула. Когда она выпрямилась, я открыл рот, но она ткнула мне в лицо кроваво-красным ногтем.

— Разве это не то же самое, что я сказала тебе, когда ты появился в моём офисе в прошлом году, требуя сообщить, когда будут предъявлены обвинения?

— Это звучит смутно знакомо. Твоя ярость обоснованна и пугает. Но люди меняются... иногда. И вот мы здесь.

— Ага, вот и мы. Мне хочется влепить тебе пощёчину с такой силой, чтобы аж у твоих головы росли задом наперёд. Но нет, я не могу этого сделать, потому что я ответственный взрослый человек, которым не управляют мои эмоции. Так что теперь я собираюсь потратить своё время и энергию на обвинение женщины, которая совершила грёбаную ошибку. А ты будешь рядом со мной, защищая женщину, которая, по твоим словам, не заслуживала жить своей жизнью после того, как она разрушила твою семью. Так держать, Бишоп. Ты только что испортил нам обоим жизнь. Ты официально не приглашён на Вечер Презентаций.

— Да брось, Тарини. Ты так говоришь только потому, что в прошлом году я выиграл конкурс со слайдами «Почему панды всё ещё живы».

Она покачала головой, явно будучи не в настроении шутить.

— Я говорю это, потому что я уже несколько месяцев так не злилась, и один парень только что заблевал «Фаерболом» всё моё обвинение.

Я одарил её своей самой очаровательной улыбкой.

— Знаешь, если бы ты просто сняла обвинения, мы могли бы снова стать друзьями.

Она бросила на меня долгий, стальной взгляд, которым гордилась бы моя мать.

— Ты идиот, — заявила она, прежде чем ринуться в сторону зала суда.

— Что ж, всё прошло хорошо, — пробормотал я, проводя рукой по волосам. Я решил, что это был скорее акт самосохранения, чем трусости — достать телефон и написать Зои, вместо того чтобы пойти и посмотреть в лицо своим родителям.

Я: Собирался войти в зал суда, и тут появилась Лаура. За ней последовали мои родители.

Зои: Твои родители знали, что ты представляешь интересы Валери?

Я: Они не знали. Меня могут наказать. Или отречься от меня.

Зои: Как только я закончу встречу с маркетинговым клубом «ВАМПИРЫ Стори-Лейка» — серьёзно, где здесь смысл — я найду способ переложить всю вину на твою сестру.

Я: Я знал, что мне в тебе нравится не только твоё горячее тело.

Зои: Моё горячее тело и моя изворотливость.

Я: Это выигрышная комбинация.

Зои: Кстати, о победе, перестань прятаться от родителей и займись адвокатской деятельностью.

Я: Поужинаем сегодня вечером?

Зои: Либо ты пытаешься снова залезть ко мне в штаны, либо прячешься от своих родителей.

Я: А это имеет значение?

Зои: Не имеет до тех пор, пока ты меня кормишь.

Несмотря на то, что последние пять минут я был в полном дерьме, я поймал себя на том, что улыбаюсь, когда убедился, что мой телефон выключен, прежде чем убрать его в карман. В этом и заключалась магия Зои Муди. Эта женщина могла превратить самый худший момент дня во что-то приятное.

Воспрянув духом, я завернул за угол и увидел бледную Валери, прислонившуюся к стене у входа в зал суда с отсутствующим выражением в глазах.

Она кивнула в сторону дверей.

— Твои родители и Лаура внутри.

— Были какие-нибудь крики или кровопролитие? — спросил я.

— Пока нет, но я надеюсь, что смогу сделать моё мамское лицо хотя бы наполовину такое же устрашающим, как у твоей мамы, — пошутила она. Её улыбка погасла. — Хотя если я проиграю, оно мне в ближайшее время не понадобится.

— Мы, — поправил я. — И мы не собираемся проигрывать. Мы будем бороться.

— Мы не обязаны. Ты не обязан.

— Я взял на себя обязательство. Я сказал Лауре, что сделаю это, и я сделаю. Но ты должна знать, что у тебя есть другие варианты. Если у тебя есть какие-либо опасения по поводу того, что я не выкладываюсь полностью в этом деле, ты можешь и должна попросить о новом представительстве.

Она покачала головой, всё ещё глядя на двери.

— Я тоже взяла на себя обязательство. Этого хочет Лаура.

— Ладно. Поэтому, когда мы зайдём туда, это не будет похоже на телевидение. Зал суда не предоставлен в наше распоряжение. Внутри будут другие обвиняемые, истцы, адвокаты и семьи. Это может немного нервировать, но тебе не обязательно говорить. Тебе просто нужно сидеть сложа руки и пережить это.

Она с трудом сглотнула.

— Я понимаю, что нечестно с моей стороны просить тебя выслушивать мои панические мысли, но в моём представлении, по ту сторону этой двери находится то, что может разлучить меня с моими детьми на следующие три года... или даже дольше. А ещё я могу потерять там нового, очень дорогого друга. И я знаю, что с моей стороны абсолютно дерьмово беспокоиться об этом, когда вы все навсегда потеряли кого-то, а я была той самой, кто забрал его.

Её голос дрогнул, и она прикрыла рот рукой.

— Валери, я не собираюсь судить тебя сегодня. Суд не будет судить тебя сегодня. И если вы с Лаурой однажды прошли через это вместе, вы обе сможете пережить это снова. Так что давай сосредоточимся на этом. Переживём этот шаг, чтобы мы могли перейти к следующему. Вместе.

Она кивнула.

— Окей.

Я проводил её до двери.

— Что бы ты там ни делала, только не блюй.

— Я не знала, что есть такой вариант, — медленно произнесла она.

— Это не очень хорошая идея, — посоветовал я.

Мы вошли в зал суда