о её личной жизни. На вызов Ангелины Марковны Лиза не ответила. Ирина Вячеславовна вздохнула и сказала – ничего, завтра непременно найдём.

И уже потом наконец стало можно распрощаться и с Ангелиной Марковной, и с Ириной Вячеславовной. Дамы отправились по домам, Валентин же попросил подбросить его к управе – где он оставил утром машину.

И вот уже дело к одиннадцати, а где, собственно, герои дня?

Оказалось, что частично – по домам, например, Оля Кольцова и Фёдор. Кира Федосеева, кажется, на свидании – она откликнулась по магической связи, но без изображения, и сказала, что Вита под контролем Инги, Дарины, Гришки и Ваньки. Евдокия Трофимовна сообщила, что охранника разбудила и выпроводила, и заставила прислать других, понадёжнее, и до утра понедельника никого в здание не пускать. И велела Валентину идти домой и не беспокоиться, потому что всё, что можно, он уже сделал.

Это было, в целом, верно, но следовало ещё узнать, где Вита и всё ли с ней в порядке. И если вдруг нет, то обеспечить тот порядок, насколько это вообще возможно. Раз в историю замешались ещё и личные обстоятельства…

Откровенно говоря, Валентин был готов взять Егора Стасова за шиворот и хорошенько встряхнуть, если не начистить ему рожу. И останавливал его только собственный статус преподавателя. Но у преподавателя тоже есть методы воздействия – например, завалить на защите диплома или на экзамене. Или не завалить, но подпортить тот самый диплом. Всегда можно сформулировать вопрос так, что на него не ответят. Валентин всю жизнь считал, что преподаватель не может быть предвзятым, не должен, это немыслимо. Но сейчас он именно что хотел быть предвзятым и ничего не мог с собой поделать.

Потому что этот дурак беспросветный совершенно не оценил, какая девушка была рядом с ним. И он то завидовал её результатам – лучшим, чем у него самого, это Инга рассказала, то болтался с той самой Чертковой, которая взимает долги такими странными способами, и это ещё предстоит раскопать, и вообще не зря же Вита не позвала его в команду поддержки! При таких вводных Валентин и сам бы не позвал.

Но ему отчаянно хотелось, чтобы жизнь Виты стала проще и радостнее. Когда-то много лет назад он не рискнул ничего предложить Татьяне Петровской – потому что Татьяна влюблена в музыку, и мужчина ей нужен рядом такой же. Понимающий, поддерживающий, аккомпанирующий, в конце концов. Или поющий вместе с ней.

А когда он вернулся в училище преподавателем и увидел Виту Петровскую… вот тут-то и пожалел, что преподаватель. Потому что мог только смотреть, как она носится по всем четырём этажам училища со страшной скоростью, решает миллион разных дел, учится, учит других, встречается с тем же Стасовым, приходит домой к Вершининым в гости к сестрёнке Инге, с которой дружит с первого курса.

Конечно, он и слышал о разных историях между студентками и преподавателями, и сам кое-чему был свидетелем в студенческие времена… но нет. Как-то это… отдавало нехорошим. Или у вас равные отношения, или с ходу нет. Или на тебя смотрят, как на преподавателя, читай – функцию, или же – как на человека.

Валентин хотел, чтобы – как на человека.

Но в конце концов, ему уже недолго осталось быть её преподавателем.

Пока же – вызвать магической связью, потерпеть неудачу, вызвать Ингу – с тем же результатом. Успеть встревожиться и позвонить Инге по телефону. И узнать, что они всего-то гуляют где-то тут поблизости.

И кажется, нужно найти обеих и доставить куда-нибудь, где накормить и уложить спать. Например, в дом Вершининых.

43. Дождаться светлого момента

Воскресенье

Вита проснулась дома у Инги. Солнце пробивается в щель между шторами, знакомый диван, снаружи какие-то звуки. Инги нет, видимо, уже встала. Время – почти полдень.

Так, и что теперь? Куда бежать? Или никуда? Просто сейчас уехать домой, а завтра прийти на занятия как ни в чём не бывало, и посмотреть – поймает её на лестнице Лилия Семеновна или нет?

Потому что они так и не поняли, кому и для чего был нужен артефакт, убеждающий множество людей в чём бы то ни было. Да, артефакт с ограничениями, но почти у всех артефактов они есть – либо по мощности, либо по особенностям воздействия. Но Анатольич уверил, что дальше за Болонкой следят, и остальные взрослые и разумные были спокойны – и Алексей Павлович, и баба Дуся. Значит… прорвёмся, да? Победили? Или почти победили?

Только вот победы не ощущалось, никак, совсем. И Вита понимала, в чём там дело – стоило закрыть глаза, как тут же мерещилось лицо Лизки, каким она увидела его на камере у консьержа, и было оно такое – деловое, там вообще не про чувства ни разу. У Лизки есть цель, и она будет её добиваться, только и всего.

А вообще всё ли в порядке с тем Егором?

Вита не поняла, откуда взялась та мысль, но взглянула в их диалог – её вчерашние сообщения так и остались непрочитанными. Ну, как есть.

Она умылась, оделась и выбралась наружу. Звуки доносились с кухни, она отлично знала, где кухня в этом доме, и пошла туда. Пахло арро и свежей выпечкой, и это были прямо отличные запахи.

Мама Инги и Анатольича Дана Александровна нажарила блинов, и сейчас они втроём сидели за столом, и все трое приветствовали Виту.

- Виточка, садись, - Дана Александровна протянула ей тарелку и приборы.

Анатольич улыбнулся и отставил стул – между собой и Ингой. Инга поставила ей чашку и пододвинула большой кувшин с арро и сливочник.

- Ты в порядке? – спросила дорогая подруга. – А то мы, если что, как-нибудь тебя полечим, - усмехается ещё. – Или вот мама договорится о консультации с кем-нибудь мощным и знаменитым.

- Я вижу, что Вита устала и расстроена, это лечится отдыхом и новыми хорошими впечатлениями, - сказала Дана Александровна. – Что там у вас происходит? Ни за что не поверю, что Вита что-то не выучила или не сдала.

- И правильно, что не поверишь, Вита всё выучила и