снова позовут. Ходили слухи, что монголы перегруппировываются и готовят новое наступление, но пока было затишье.

— Ну что, командир? — Хаким, маг поддержки, спокойный и рассудительный, с цепким взглядом человека, привыкшего просчитывать ситуацию на несколько ходов вперёд, подошёл ближе. На поясе у него висело три амулета: для ускорения, для защиты и для восстановления маны. — Сегодня что отрабатываем?

— Связку, — ответил Али, выходя в центр круга, очерченного на песке. — Как договаривались. Варг — фланги, ты в полузвериной форме должен чувствовать ловушки и прикрывать нас с боков. Тарик — вторая линия, твоё копьё должно доставать любого, кто прорвётся через мой телекинез. Хаким — ставишь круги стабилизации, но не простые, а с руной «разрыва», чтобы гасить вражеские заклинания. Усама — поддержка, снимаешь магов издалека, пока они не успели поставить защиту. Я — в центре. Начинаем.

Тренировка была жёсткой. Али использовал телекинез, поднимая сразу пять камней, на которые Усама нанёс руны точности, и заставляя их летать по сложной траектории, не сталкиваясь. Он чувствовал каждый камень, словно продолжение своей руки — нить из серебра и воли, которую он купил у Фархада ещё перед отъездом, делала управление точным, почти интуитивным. Варг атаковал с флангов, его когти оставляли глубокие царапины на соломенных чучелах, которые Тарик выставлял на пути. Хаким ставил круги стабилизации за три секунды — быстрее, чем в прошлый раз, и они горели ровным голубым светом, перекрывая любое магическое воздействие извне. Усама работал с артефактным луком, сбивая камни, которые Али запускал в воздух, с такой скоростью, что болты с рунами «пробивания» свистели, как разъярённые осы.

— Слишком медленно! — крикнул Али, когда очередной камень упал, не долетев до цели. — Усама, ты должен сбивать их до того, как они наберут скорость. Хаким, не зацикливайся на одном круге, ставь их по всей линии атаки. Ещё раз!

Усама, молчаливый лучник-полукровка с глазами цвета выгоревшей меди и вечно спокойным лицом, кивнул и перезарядил лук. Стрела с руной точности вспыхнула синим и вонзилась в камень, разбив его в пыль за долю секунды. Хаким тем временем начертил три малых круга по периметру площадки, и они засветились в унисон, создавая поле, которое, казалось, замедляло время.

— Хорошо, — Али кивнул, чувствуя, как прана начинает течь быстрее, разогревая центры. — Теперь все вместе. Три, два, один…

Они работали до изнеможения. Али чувствовал, как прана течёт по каналам, как удерживает кут-доспех — тот самый, которому учил его Амир. Теперь он держался не минуту, как в первые дни, а добрых десять, и плотность его была такой, что обычная стрела отскакивала, не оставляя даже царапины.

После тренировки, когда остальные разошлись, Варг подошёл к Али. В его жёлтых глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Слушай, я давно хотел спросить. Твой кут-доспех… это не просто магия. Это изменение плоти. Я чувствую.

— Да. Амир учил меня в Ак-Сарае. Говорил, что это называется прана.

Варг усмехнулся, обнажая клыки.

— Амир был хороший воин, но в этом он понимал не больше моего. Я — природный метаморф, Али. Я меняю форму, как ты дышишь. Мне не надо учиться — это в крови. А ты… ты делаешь это через силу, через волю. Это другое.

— И что ты хочешь сказать?

— Хочу помочь. — Варг сел на скамью, жестом приглашая Али сесть рядом. — Ты меняешь кожу, делаешь её твёрже. Усиливаешь зрение. Это хорошо, но это только начало. Метаморфизм — это не про защиту. Это про то, чтобы стать тем, кем нужно в данный момент.

— Амир говорил то же самое.

— Амир был воином, он понимал бой. Но он не был метаморфом. — Варг понизил голос. — Смотри. Когда я обращаюсь, я не приказываю телу — я становлюсь зверем. Это не команда, это состояние. Ты должен не заставлять свою кожу твердеть, а быть человеком в доспехе, который вырос из тебя. Чувствуешь разницу?

Али задумался. В словах Варга было что-то, что он чувствовал интуитивно, но не мог сформулировать.

— Как этому научиться?

— Тренироваться. Не на манекенах — на себе. Закрой глаза.

Али закрыл.

— Представь, что твоя рука — не рука, а клинок. Не делай её острее — просто знай, что она уже острая. Не приказывай — разреши.

Али попробовал. Сначала ничего не происходило. Потом он почувствовал, как что-то меняется в пальцах — не боль, не жжение, а просто… знание. Он открыл глаза и увидел, что кончики пальцев слегка заострились, ногти вытянулись на полпальца.

— Уже лучше, — кивнул Варг. — Тренируй это каждый день. Не заставляй — разрешай. Твоя атлантская кровь знает, как это делать. Ты просто должен перестать ей мешать.

— Спасибо, — сказал Али. — Я думал… что Амир научил меня всему, что нужно.

— Амир научил тебя воевать. — Варг поднялся, отряхнул штаны. — А я учу тебя быть собой. Это разные вещи. Пошли, уже пора.

К ним подошли Юсуф и Ахмед.

— Али! — Ахмед подбежал первым, размахивая склянкой с мутной жидкостью, в которой плавали светящиеся золотистые частицы. Его лицо раскраснелось от возбуждения. — Смотри, что получилось! Я добавил корень адраха в регенерационное зелье, как ты советовал, и оно заработало! Три дня тестировал на мышах, потом на себе. Рана затягивается за минуту!

Он достал из-за пояса маленький нож и, не дожидаясь разрешения, чиркнул по предплечью. Кровь выступила алыми каплями, но Ахмед тут же капнул на ранку зелье из пузырька. Жидкость зашипела, и на глазах у всех края раны начали срастаться, стягиваясь, словно невидимая нить зашивала их. Через минуту остался только тонкий розовый шрам.

— Дай посмотреть, — Али взял пузырёк, повертел в руках. Жидкость была мутноватой, с мелкими светящимися частицами, которые, казалось, пульсировали в такт сердцу. — Концентрация?

— Та же, что и в обычном. Но корень омела действует как катализатор. Я проверил по таблицам совместимости, всё чисто. — Ахмед говорил быстро, захлёбываясь словами. — Я думаю, если добавить ещё и каплю крови василиска, как в том трактате, который ты мне дал, то можно будет заживлять даже переломы. Но это пока теория, надо проверять.

— Ахмед, это отлично. — Али вернул пузырёк. — Такое зелье на вес золота. Ты говорил с Исмаилом?

— Он сказал, что надо доработать стабильность. И что я могу продавать, если найду покупателей. — Ахмед замялся, теребя край