капитан! — голос связиста Максима прозвучал на удивление чисто, без привычного шипения подавителей. — Сигнал стабильный по всему сектору. Десанту удалось вскрыть и уничтожить генераторы помех!

— Хоть одна хорошая новость за сегодня, — мрачно процедил Андрей, чувствуя, как свежий адреналин вымывает остатки слабости. — Элия, статус нашей группы? Что с остальными кораблями?

Над пультом наблюдателя повисла тяжёлая, давящая пауза. Девушка судорожно сглотнула, глядя на опустевшие сектора тактической сферы.

— Один эсминец вышел из прыжка вместе с нами, его сигнатура стабильна, — Элия запнулась, и её профессионально-ровный голос на мгновение дрогнул. — А вот второй… Второй не успел, капитан. Рой смял их щиты за секунду до инициации ядра. Их больше нет.

Андрей на секунду прикрыл глаза, отдавая безмолвную дань уважения тем, кто сгорел в гиперпространстве ради этого прорыва. Когда он снова открыл их, в его взгляде осталась только ледяная пустота.

— Значит, мы сделаем так, чтобы их смерть не была напрасной. Это скоро закончится, — глухо произнёс он. Капитан отстегнул последний страховочный фал и шагнул от капитанского кресла. — Элия, принимай командование «Перуном». Держитесь вне зоны поражения зениток. Я спускаюсь в ангар. Я иду с десантной группой.

Девушка резко вскинула голову, её пальцы замерли над пультом навигатора. По всем неписаным и писаным уставам командующий ордером не имел права лично возглавлять штурмовой отряд.

— Но, капитан! Это же… — попыталась было возразить она, но осеклась, натолкнувшись на его тяжёлый, непреклонный взгляд сквозь визор боевого шлема.

— Это не обсуждается, старший помощник, — сурово, с лязгающей сталью в голосе отрезал Андрей. В его голове эхом пронеслись недавние слова Робо о тропе, проложенной кем-то во тьме. И сейчас он как никогда ясно ощущал зов этой тропы. — Я просто знаю это. Я чувствую, что должен быть именно там, внизу. Когда мы вскроем эту Сферу.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и тяжёлым, чеканным шагом бронированных ботинок направился к шлюзу мостика, оставляя за спиной пульсирующие голограммы тактической сферы и надвигающийся шторм.

Глава 20

Андрей прекрасно понимал всю абсурдность своего поступка. Командующий ордером не должен лично вести десант на штурм вражеской цитадели. Но какое-то иррациональное, тянущее чувство глубоко внутри толкало его на это безумие. Пока там, позади, Объединённый флот истекает кровью, отвлекая на себя рой арианцев, их группа должна вскрыть Сферу и найти Ядро. Или хотя бы терминал прямого доступа к нему.

Кабина скоростного лифта дрогнула и замерла. Андрей нахмурился, бросив взгляд на голографический дисплей. Вместо палубы высадки там светилась иконка медицинского отсека. Он точно нажал другую кнопку. Но когда бронированные створки с тихим шелестом разошлись в стороны, и на пороге появилась Дрея, стало предельно ясно, кто именно перехватил управление.

— Ватсон, твоя работа? — глухо спросил капитан, обращаясь в пустоту кабины, но не сводя глаз с девушки.

Дрея шагнула внутрь, и створки за её спиной тут же сомкнулись, отрезая их от остального корабля.

— Виноват, капитан. Но в данной ситуации я посчитал правильным удовлетворить запрос главного врача, — отозвался ИИ в наушнике. В его ровном голосе Андрею почудились неуставные, почти человеческие нотки.

— Ты что творишь? — Дрея шагнула вплотную. Её сжатый кулачок с глухим стуком ударил в массивную композитную бронеплиту на груди капитана. Удар был несильным, но за ним скрывалась буря сдерживаемых эмоций.

— Иду, — коротко ответил Андрей, виновато поведя закованными в металлопластик плечами.

— На сферу⁈ Ты совсем рехнулся? Этого не было ни в одном из наших планов! — её пронзительно-синие глаза, казалось, прожигали дыру прямо сквозь визор его шлема.

— Солнце, пойми… я должен там быть.

Фраза прозвучала слабо, и Андрей сам это осознавал. В его голове неотступно пульсировала эта мысль: «Я должен». Но стоило попытаться копнуть глубже, найти логическое обоснование, как он упирался в пустоту. Он не знал зачем. Предназначение? То самое, о котором совсем недавно говорил Робо? Возможно. Может, этот путь сквозь тьму и правда уже кем-то проложен, и теперь ему остаётся лишь следовать по нему шаг за шагом. Даже если этот шаг шёл вразрез с любой тактической логикой и здравым смыслом.

— Зачем тебе там быть? — голос Дреи вдруг потерял гневные нотки и стал пугающе спокойным. — Ричи, Арни, Гарр… Это лучшие бойцы, они справятся с высадкой без тебя. Зачем, Андрей?

Андрей движением руки отстегнул магнитные замки воротника. С тихим шипением снял тяжёлый шлем, обнажив уставшее, покрытое лёгкой испариной лицо, и закрепил его на магнитном фиксаторе пояса. Теперь между ними не было бронированного стекла визора. Только он и она.

— Я не знаю, Дрея. Честно, — его голос звучал глухо, лишённый привычных командных ноток. — Я просто нутром чую, что должен там быть.

— Я… я просто боюсь, Андрей. Боюсь, что ты не вернёшься, — голос девушки предательски дрогнул. — Это не просто очередная перестрелка в космосе. Это не бой с фанатиками Адмирала в Убежище. Ты спускаешься прямо в сердце тьмы. В логово машин. И ты идёшь туда сам. Это абсолютно, катастрофически нелогично!

Она посмотрела ему прямо в глаза, ища хоть каплю здравого смысла. Дрея была воином. Полевым главным врачом, привыкшим вытаскивать людей с того света под огнём. Но даже будучи невероятно сильной женщиной, сейчас она балансировала на грани. Да что там говорить, Андрей и сам физически ощущал, как в груди разворачивается тяжёлая буря из чувств и страхов, которым перед высадкой совершенно не было места.

В огромных, ярко-синих глазах медика блестели непрошеные слёзы, но она упрямо не позволяла им пролиться, цепляясь за остатки своей железной выдержки.

Андрей сделал шаг вперёд и тяжело, лязгнув композитными пластинами скафандра, притянул её к себе.

— Я вернусь. Обещаю, я вернусь. Я не собираюсь там умирать. Только не сегодня, — тихо, но очень твёрдо произнёс капитан.

Это слово было сказано. Андрей практически никогда не давал обещаний. За свою тяжёлую жизнь он слишком хорошо усвоил горькую истину: слова в космосе ничего не весят, а невыполненные обещания приносят лишь боль. Ещё в детстве отец вбил в голову маленького Андрея простое правило:

«Не обещай — делай. А если уж дал слово, разбейся в лепёшку, но выполни».

Поэтому для него слово «обещаю» никогда не было пустой попыткой просто успокоить человека. Это был контракт, высеченный в камне. Нерушимая клятва, которую он теперь был обязан сдержать любой ценой.

— Хорошо, — почти