будущее. С другой стороны, после вмешательства безопасников такое будущее, уверен, уже не наступит.

Когда вопросы слишком близко подбираются непосредственно к клубу, сдерживать тень становится все труднее. Последствия внутреннего боя начинают проявляться и в парне. У студента учащается дыхание, сердце начинает пропускать удары, да и вообще появляются все признаки подступающей паники. При этом для него самого эта реакция совершенно непонятна. Каляев обычно себя хорошо контролирует. И для меня в его разуме очевидно замешательство.

И в то же мгновение состояние парня замечает целительница.

— Прекратите. — тихо, но настойчиво просит девушка. — Дальнейший допрос я запрещаю.

— Конечно, конечно. — Тут же улыбается Никита. — Может стоит дать господину Каляеву отдохнуть? По медицинским показателям?

— Да. — настойчиво говорит целительница. — Именно так, студент нуждается в отдыхе.

— Я сомневаюсь, что я сейчас засну, — подает голос Каляев. — Что-то не в порядке, и я не справляюсь.

— Сон? — спрашивает тут же его Никита.

— Да! — с полуслова понимает менталиста Каляев. Похоже, парень складывает два и два и готов на все. Все же не зря он в пятерке лучших по Академии висит. И следователю сразу же доверяет, а это немаловажно.

Целительница переводит взгляд с пациента на менталиста.

— Не медлите! Делайте! — резко командует Никита.

Девушка, похоже от неожиданности, подчиняется, и узнаваемый конструкт влетает в Каляева.

Отлично. Вовремя. Аккуратно вбиваю и свой конструкт сна в комплекте с пси одновременно с целительским. Возросшую активность я тоже отслеживаю, вот только с целителями своей Академии мне объясняться не с руки. Так-то конструкт формирую почти на границе тела Каляева. Пси вкидываю совсем чуть-чуть. Тем более целительский влетает и так перенасыщенный, так что я, скорее, перестраховываюсь, чем реально помогаю. Но сейчас, кажется, перестраховка была не лишней.

Каляев не сразу откидывается на подушки, а почти пару секунд борется, даже успеваю поймать полный ненависти взгляд в мою сторону. А это ненормально — разум-то у него чист от чувств, и засыпает сразу же, как в тело влетают конструкты. А вот тень… даже не так — Тень… Вот ее ненависть я ощутить успел, когда тело отрубилось. Хм. А ведь мне это прямо сильно кое-что напоминает.

— Фффух. Еле успел, — вытирая выступивший пот со лба, говорит менталист. Похоже, схватка далась ему еще тяжелее, чем он показывал. — Ведь почти вырвался, а⁈ — с чувством делится со мной менталист.

Целительница переводит взгляд с меня на Никиту и обратно.

— Заприте парня, никого к нему не пускать. Охрану поставить у двери. — тут же командует менталист. — «Слово и дело». Теперь без альтернатив.

— А… — только начинает девушка.

— А резолюцию я наложу сам. Полномочий мне хватает. Подготовьте документы. — Серьезно прерывает целительницу на полуслове безопасник.

Девушка тут же выбегает.

Выходим из палаты.

— Максим, — обращается ко мне Никита.

— Да?

— У меня есть немного неприятная просьба для тебя.

— Почему неприятная? — удивляюсь.

— Ты, наверняка не видел, но встроенная часть Каляева раз за разом пыталась взять под контроль всё тело. И намерения были вполне очевидные — оружие, направленное именно на тебя. Понимаешь, эта его часть чётко представляла именно тебя как цель. Никакой ошибки, я проверял. Поэтому такая странная просьба.

— Так какая? — киваю в подтверждение.

— Максим, ты не мог бы исчезнуть из Академии на сегодняшний день? Ко мне подойдет подкрепление, и мы пройдёмся по всем этим завсегдатаям студенческого клуба. День-два, не больше. В библиотеку, что ли, сходи… Или куда там студенты сейчас ходят.

— Вот понятия не имею, куда они ходят, но библиотека — плохой выбор. Ты сам слышал, когда с Каляевым говорил — они очень серьёзно подходят к обучению. Так что в библиотеке или мастерской — это не вариант.

— Хорошо. А как быть? Твое отсутствие развязало бы мне руки. Просто иначе, если ты не исчезнешь, мне придётся обеспечивать твою безопасность, отвлекая от работы моё усиление, а много людей я сейчас вызвать не смогу. Пришлют звезду и все. А на обе задачи этого мало. Ну, запрись в выделенных апартаментах, что ли. Можешь?

— Нет. У меня есть другой вариант. — прикидываю. Вообще-то, эта просьба довольно неплохо укладывается в мои планы. Разве что мне их всего лишь чуть-чуть подвинуть нужно. А это не самое сложное.

— Ты хотел что-то предложить?

— Могу исчезнуть, чтобы не создавать новых тебе проблем и развязать руки. Но с Академией договаривайся сам.

— Максим, я понимаю, что у тебя заключён контракт с Академией, и я возьму на себя и секретариат, и учебную часть.

— И моих непосредственных преподавателей, каждого отдельно. Учителю я сам могу набрать, а вот остальных преподавателей я и не знаю. И моё постоянное отсутствие у них на уроках может выйти мне действительно боком.

— И их тоже, — соглашается менталист. — Значит, ты согласен?

— Принципиально — да, было бы глупо создавать тебе сейчас легко решаемые проблемы. Но мне тогда двух дней мало. Договаривайся сразу на три. Чтобы я вышел на учебу в начале следующей недели.

— Тогда сделаю. Еще что-нибудь?

— Ну, вы мне опять немного должны. Ситуация хоть и касается напрямую меня, но больше она касается безопасности студентов в Академии, на самом деле, чем меня. Мой случай — частный. А в защите Академии, получается, дыра.

— Что же, соглашусь. — кивает Никита. — Мы такую возможность не учли, это так.

— Тогда расходимся. — Кивком прощаюсь с безопасником и иду к выходу.

Отслеживаю сигнатуры вокруг, чтобы не попасть в зону видимости студентов. Поскольку фамилии, что назвал Каляев, я никогда не слышал, то я их и не узнаю, пока на меня не нападут. От это, конечно, хуже будет студентам, а не мне. — усмехаюсь. — Но зачем?

Благо сейчас только прозвенел звонок на перерыв, и в коридорах главного корпуса вообще никого нет. И на улице, в общем-то, тоже. Поэтому мне спокойно удаётся накинуть на себя скрыт и до кучи невидимость — на всякий случай.

— Борис Васильевич, — вызываю по переговорнику своего учителя.

— Максим, доброе утро тебе тоже, но я не вижу тебя на занятиях.

— Ну да, меня там и нет, — говорю. — У меня небольшая сложность со службой безопасности. Точнее, это у них сложность, а я её обнаружил. Но они меня попросили исчезнуть на пару дней.

— Это не очень хорошо, — говорит Кошкин.

— Да, я это понимаю. Это вопрос службы безопасности, и они обещали договориться и с учебной частью, и с преподавателями.

— Так, Максим, а когда?

— Вот прямо сейчас. Ситуация очень неприятная, и моё присутствие может спровоцировать довольно серьёзные последствия внутри Академии.

— Хорошо, я тебя понял, — говорит мне Кошкин. — Спасибо, что предупредил. Но, Максим, тогда вопрос: когда