выполнения задания. Знаю, что тогда они действительно работают как один организм, и победить очень сложно. Обычно посылают за сложными магами или на сложные объекты. Значение удачи невозможно переоценить.

Хм. Похоже, могу точно не опасаться второго визита к Каляеву сегодня. Вряд ли при таких вводных, те, кто послал этих ребят, рассчитывали на их провал. Всяко Каляев не серьезный маг. Разве что Академия — довольно серьезная цель. Но почему все же не Мара тогда?

— А посвященные Маре, о которых вы говорите? Почему не отправили их?

— Понятия не имею. Возможно, для анализа тебе поможет тот факт, что эти одиночки в основном целители, они же убийцы — точнее, палачи. И в армии они не служат, после первоначального обучения. Да и контракты частные тоже берут, с ведома храма, понятное дело. С ними лучше вообще не пересекаться.

— Почему?

— Ты скорее даже не заметишь, что умрёшь. Работают быстро, следов не оставляют. Человек умирает сам. Хотя, как раз они нам были вообще не страшны. — повторяет Кощей. — Слишком близкие стихии у нас были. Ну, это ладно.

Хм. А ведь мне это напоминает одного господина, с которым пересекался во время зимнего бала. И теперь некоторые нестыковки, да что там — практически амнезия, что Матвея, что императора по поводу того мага получают некоторое объяснение.

— Мой совет — заставь их исчезнуть, — продолжает Коштев. — Допросить и получить информацию от них ты точно не сможешь, если это те, про кого я сейчас рассказал.

— Как я могу проверить?

— А никак. Но лучше проявить чуть больше беспокойства и перестраховаться, — усмехается. — Корпус этих ребят относительно небольшой. Правда, в отличие от посвящённых Маре, они обязаны служить, так что приказы им могут отдавать и в храме, и в армии. Так что тут тоже два варианта, кто их послал. Если ты пытаешься понять, откуда шел приказ.

Тут Кощей немного не прав, если учесть ещё того целителя-убийцу — картина так себе получается. Но говорить ему этого я не буду.

— Ну что же, спасибо за совет.

— И учти, — продолжает Коштев. — Будить их точно не стоит. Эти ребята очень хорошо подготовлены.

— Да, я это уже понял, — соглашаюсь.

— Ладно, когда еще захочешь поговорить — я буду на месте. Я так понимаю, что у тебя сейчас со временем и с вниманием некоторая беда должна быть.

— Да, так и есть, — несколько невпопад соглашаюсь с Кощеем.

Хотя мыслями я уже несколько не здесь. Коштев отключается, и у меня появляется несколько минут. Надо подумать.

Откуда среди моих врагов выплывают церковники? Я же с ними, ну, кроме вчерашней ночи, даже не пересекался никогда. А вчерашний визит к инквизиторам к Каляеву отношения вообще не имеет, там закладка, если она есть, намного раньше сделана — это очевидно.

— Ну, так что с гостями-то делать? — не отстаёт старикан. Дух дома терпеливо ждет окончания разговора с Коштевым.

— Вот не знаю. Убивать их вроде не за что. Напрямую мне они не угрожали, — задумываюсь.

Получается, что хотя бы косвенно, но со всеми компаниями, которые занимаются ликвидацией неугодных, я уже успел столкнуться. И только с этими — опосредованно.

— Но ведь и держать ты их не сможешь. Я правильно расслышал? — уточняет дед.

— Да, они же когда-нибудь проснутся. И это совсем не та ситуация, при которой я хотел бы оказаться.

— Вот именно.

— Ладно, решу чуть позже, — качаю головой. Решение судьбы этих людей очевидно, но мне неприятно.

— Ты доедай, доедай. Наверное, даже побыстрее.

— Что-то случилось? — уточняю у старикана.

— Да, случилось. Пока ничего страшного, но твоего внимания сейчас потребует подвал.

Вижу, как сигнатура охранника около подвала слегка изменяется беспокойством, и тут же охранник быстро перемещается в сторону столовой.

— Да, я смотрю — у меня меньше минуты. — Быстро сооружаю, импровизированный бутерброд из приготовленной птицы и куска хлеба. С сожалением смотрю на всё остальное, что оставляю — нормально поесть пока не получается.

— Господин Рысев! — в столовую открывает дверь охранник.

— Да. Что-то случилось. — не спрашиваю, а скорее утверждаю.

— Да. Очень громкие крики, даже сквозь дверь, — соглашается молодой парень.

Кажется, в столичное поместье отправили не только пятёрку опытных бойцов, но и ребят помладше — набираться опыта. Ладно, вечерние смены как раз и будет опытом тоже.

— Хорошо, — встаю из-за стола.

Парень оказывается прав. Уже на подходе к дверям я слышу буквально истерику в криках животных снизу.

— Так, за мной не ходить. Никого не пускать, — отдаю распоряжение.

Отпираю дверь, захожу в подвал, спускаюсь к клеткам. В моём импровизированном опытном поле — жуткий беспорядок. Некоторые клетки упали набок, некоторые выкатились вперёд, но никто не вырвался.

Голем так и застывает в той же позе, в которой я его оставил. Кажется, мой приказ он понимает очень точно.

Убийцы не проснулись. А вот с животными творится ерунда.

Меня не было всего минут двадцать — полчаса, от силы. Сколько там разговор продолжался? Однако все твари завершили трансформацию.

Мелкое существо, кажется, раньше это был небольшой барсук, трансформацию не завершило, лежит мёртвое. И тут довольно очевидно, что никаких действий, кроме уничтожения получившейся тушки, предпринимать не нужно. В тушке нет ни грамма магии или следов конструктов любого плана. Просто мёртвое тело, без ничего.

А вот двое других… В каком-то смысле меня радует, понимание, что свинья и собака, видимо, проходят по какому-то минимальному цензу на разум. То есть моя идея про такой ценз — релевантна. То есть бесконтрольного распространения этой гадости, через тех же грызунов, например, точно можно не опасаться. Крупных, умных животных всегда мало в любом биоценозе.

Сейчас на меня смотрит совсем не тот неприятный дворовой пёсик, который был раньше, и не милая мелкая хрюшка.

Красные, с практически лопнувшими сосудами глаза. Зрачки, с ненавистью следящие за моими движениями.

Существо, получившееся из собаки, точно наводится на единственного активного живого. Оно сначала теряется между единственным живым в сознании и таким же живым, но во сне. Бывшая собака начинает метаться по небольшой клетке, одновременно пытаясь дотянуться и до моих гостей, и до меня. Плевать ей на то, что именно я являюсь создателем того вируса, который и превратил её в это.

Шерсть за эти полчаса у собаки слезла практически везде. Сейчас это туго обтянутые кожей сухие мышцы, оскаленная пасть и чуть изменённый размер — собака словно подрастает.

Тварь пытается пробраться сквозь прутья решётки, но застревает головой и не может вытащить её ни туда ни сюда. Но это вообще не мешает ей ни ненавидеть, ни дёргаться.

Второе существо ведёт себя