и подходит все ближе, он наверняка решил разделаться со мной. Убить. Чтобы заткнуть. Где мне укрыться? В лесу? Нет, там шахта, которой я боюсь не меньше.

Есть только один вариант, если это вообще вариант. Вниз, к морю и водопаду.

В конце все спускаются к морю.

Дорогу я уже изучила хорошо. Бегу быстро, холодный воздух обжигает легкие. Спотыкаюсь о камни. Молюсь, чтобы Эд не погнался за мной.

Но он, разумеется, гонится. Я слышу его крик:

— Стойте!

Так кричал Майлз, чтобы спасти меня, только Эд Хартли не собирается меня спасать, он собирается отнять у меня жизнь. Бегу еще быстрее, чуть не скатываюсь по склону, стремительная, как Батшеба, я несусь к скалам на берегу. Царапаю ноги о камни, мышцы уже сводит, можжевельник хватает меня за волосы, я с хрипом глотаю холодный воздух. И внезапно останавливаюсь. Свет.

У Эда Хартли есть налобный фонарь. Он хорошо подготовился, мощный луч света прорезает морось и сумрак. Он прямо у меня за спиной, почти шепчет, и голос у него все тот же успокаивающий, только очарования в нем поубавилось.

— Не спешите так, миссис Брей!

Я снова пускаюсь бежать. Я помню, где дорожка расходится надвое, я достаточно проворна, чтобы обмануть его. Внезапно сворачиваю налево, молясь, чтобы он не знал этой дороги.

Сердце сжимается: я понимаю, что дорога и ему знакома. Он все ближе, голос его звенит в ушах. Ближе, ближе, ближе.

— Ненормальная…

Эд состоит из яркого света и тени. Дождь стих окончательно, на очистившемся небе луна, и, оглянувшись, я вижу его четкий силуэт. Деревья редеют, легкие у меня горят, вот-вот взорвутся, каждый вдох причиняет боль. Долго я не выдержу.

Лезу по приступкам. Чую его запах, дорогой лосьон после бритья. Нелепо сейчас думать об этом. Он уже ярдах в двух от меня. Сейчас он меня схватит. Я несусь через пустошь, за которой — водопад.

Луна яркая, она изливает чудесный свет, серебристый, словно в небе зависло серебряное ручное зеркало, ледяной воздух все острее колет легкие, я уже вижу и залив, и водопад. Внезапно вспыхивает надежда. Я могу уйти от Эда. Спущусь к морю так, как он не ждет. Вот и скала, с которой упала Натали. Нет, Натали не упала, ее столкнули. Ее столкнул он.

Смотрю вниз. И слышу голос:

— Дальше бежать некуда. Конец пути.

Ружье нацелено на меня. Эд все решил на мой счет. Заболтать его я не смогу.

— Один вопрос, последний. Я уже никуда не денусь.

Своего намерения он не изменит. Но говорит:

— Почему бы и нет. Вы были таким Шерлоком, что я даже восхитился. Вы заслужили. Давайте ваш последний вопрос.

— Как вы заманили сюда Натали?

Спокойный, почти деловитый голос. Убийство ему привычно. Возможно, его самого растлили, возможно, его родители были чудовищами — но это не оправдание. Он насиловал свою несовершеннолетнюю дочь, зная, что она его дочь, и, возможно, — нет, наверняка — она забеременела от него. Мне приходилось иметь дело с такими скотами — в психиатрических отделениях с оградами, через которые не перелезть, где мебель прикручена к полу, где молчаливые надзиратели и повсюду тревожные кнопки, но сейчас-то я на скале, в темноте, и на меня наставлено ружье.

— Она назначила мне здесь встречу. Грозилась, что если я не приду, она всем все расскажет. Похоже, она хотела меня убить. Это единственное место, где у слабой женщины есть шанс против мужчины. — Он прерывисто вздыхает. — А может, ей просто захотелось прийти сюда, ведь она бывала здесь ребенком, однажды даже со мной приезжала. Может, надеялась, что я расчувствуюсь, надеялась внушить мне чувство вины. — Он улыбается. — У нее не получилось. Увы.

— Вы насиловали собственную дочь, она родила от вас ребенка. Грейс Тьяк.

— В жизни всякое случается. Но сейчас у меня ружье, и у вас нет выбора. Прыгайте с обрыва — или я стреляю. Будет гораздо лучше, если вы сделаете все сами. Тогда мы спишем это на несчастный случай, и тайна происхождения Грейс останется тайной. И с Грейс все будет хорошо. Я буду видеться с ней время от времени, она же моя дочь, я ничего ей не скажу. Может быть.

Я смотрю на него. Равнодушно улыбаюсь. Он действительно считает Грейс своей дочерью. Наверное, он и правда переехал в Корнуолл, чтобы быть “поближе к детям”. Он знал, что Майлз будет покрывать его. Будет покрывать, чтобы уберечь Грейс от правды.

— Ладно, — говорю я. — Спрыгну.

Поворачиваюсь. Я уже все прикинула. Смотрю вниз, призываю на помощь все навыки, наработанные за двадцать пять лет скалолазания, и делаю шаг на самый край обрыва. Нет, я не собираюсь прыгать. Но можно спрыгнуть на небольшой уступ, втиснуться в каменную стену, слиться с ней. Эд такого не ожидает, он же не знает, что я альпинистка.

Я глубоко-глубоко вдыхаю — и делаю шаг вперед.

— Каренза!

Я охаю, ударившись грудью о камни, ребро трещит. Перелом? Я на выступе, балансирую. У меня получилось. Пока — получилось. Но совсем близко водопад, в лицо летят брызги, вокруг меня вода, потоки, пенясь, обрушиваются на камни. Всего один сильный порыв ветра — и я не удержусь на узком уступе. Сколько я смогу протянуть? Не угадать. Я могу упасть в любую минуту. Или же Эд все поймет и пристрелит меня.

Впрочем, он может и не стрелять. Ему достаточно подождать. И увидеть, как я падаю. Все очевидно. Я скоро умру.

— Стой!

Это не голос Эда. Я изгибаюсь в попытке увидеть край обрыва. У меня почти получается. Это… Майлз?

Майлз?

В лунном свете что-то сверкает. Неужели винтовка? Да. Должно быть, Майлз взял оружие брата.

Майлз начинает говорить. Такого трезвого голоса я у него не слышала.

— Надо было раньше это сделать. Какой же я слабак. Боялся, что ты можешь что-нибудь сделать с Грейс. Но я больше не боюсь.

— Майлз, ты же меня знаешь. Я всем расскажу, я тебя предупреждал.

— Может быть. — В голосе Майлза презрение. — А ей, может, хватит сил выстоять. Но в любом случае ты ей не нужен. Теперь твоя очередь прыгать.

— Отвали…

— Ты…

— Прыгай!

Выстрел. Но я по-прежнему вижу два темных силуэта. Внезапно силуэты сливаются. Дерутся? Промахнулся? Но кто? До меня доносится шум, что-то падает, я улавливаю блеск металла, и тут же снизу доносится лязг. Фигуры наверху снова отделяются друг друга, а потом одна из них летит на меня, мимо меня. Шум водопада почти заглушает тихий вскрик.

Я смотрю вниз, сквозь брызги пытаясь разглядеть, кто лежит на камнях. Вокруг головы человека набухает