стену, оставляя на обоях влажные следы спотевших ладоней.

— Мирна! Стой!

Я зашагала быстрее, но Лой схватил меня за руку.

Его ладонь была теплой. И это несоответствие выворачивало меня.

— Не надо, — я вырвала руку, отшатываясь. — Не трогай меня. Ты… ты даже не человек!

— Я все равно твой друг! — крикнул он. В его голосе звенело отчаяние, такое настоящее, что хотелось рыдать. — Плевать, из чего я сделан. Я — это я.

— Ты не можешь дружить, — прошептала я, глядя на трещину на его руке, из которой сыпалась сухая пыль. — Дружба — это чувство. Набор гормонов. А у тебя внутри грязь.

— Я могу! — он ударил себя кулаком в грудь и звук сразу затих. — Ты научила меня. Ты дала мне это. Я не был бы таким без тебя.

Сердце ухнуло вниз.

Колледж. Первый курс. Я сидела одна в столовой, и ко мне подсел лохматый парень, который не умел открывать пакет с соком. Я показала ему. Научила его шутить. Научила его жить. Учила быть… человеком.

Все это время я потратила на очеловечивание куклы.

Во рту стало горько, как от разжеванной таблетки но-шпы.

— Кто сделал это? — шепот выдался едва слышным.

Он опустил голову, и его худощавые плечи поникли под тяжестью невидимого груза.

— Твоя мама.

Время споткнулось.

Земля ушла из-под ног не фигурально — я действительно потеряла равновесие, скатившись по стене. В желудке закружила ледяная воронка. Она раскручивалась, втягивая в себя все, что я знала о себе. Каждое воспоминание теперь отравлено, испачкано этой глиной. Все было ложью.

— Врешь… — губы онемели.

Лой опустился на колени рядом. Он нашел мою руку, и его теплые, но не настоящие пальцы накрыли мою ладонь.

— Я создан для одной цели, Мирна. У меня нет своего «я». Нет своих желаний. Моя жизнь — это ты. Пока твое сердце бьется, я буду стоять между тобой и всем этим миром. Даже если ты будешь меня ненавидеть. Даже если ты разобьешь меня на куски — каждая песчинка будет ползти за тобой, чтобы защитить. У меня нет другой судьбы. И мне не нужна другая.

Я обхватила себя руками, пытаясь удержать тело, которое рассыпалось на куски.

Это был самый красивый и самый страшный обет верности, который я когда-либо слышала. Мое сердце сжалось от нежности. Мне нужно было обнять его, броситься на шею и сказать, что мы справимся.

Но разум молил другое. Его трещина на руке…

Я любила его. Господи, как я его любила — как брата, как часть себя. Но даже эта любовь теперь была отравлена.

Как можно любить того, у кого нет души? Того, кто запрограммирован любить тебя?

Это не его выбор. Это приказ моей мертвой матери.

Мои ногти вцепились в обнаженные голени, сдирая кожу, чтобы только остановить эту боль. Меня обманули, но я так виновата перед ним.

Я выдернула свою руку из его пальцев. И увидела, как в его глазах погас свет. Как и в моем сердце.

Это было правильное решение. Единственное возможное. Но почему тогда я чувствовала себя так, будто только что убила его своими руками?

— Дакота?

— Человек. Она ничего не знает.

Я выдохнула. Хоть что-то. Хоть один островок реальности.

— Арден?

— Проклятый.

Я уронила голову на колени.

Проклятый. Не маг. Не человек. Что-то третье. Что-то, чему нет места в нормальном мире.

У меня закружилась голова. Вся конструкция моей реальности обвалилась. Каждый, кто был рядом, оказался фальшивкой. Кроме Дакоты. Только она была настоящей, живой. И я должна сделать все, чтобы защитить ее и увезти из этого проклятого места. Боже… Давен был с ней рядом так долго.

Я смотрела на пустой коридор, и мне казалось, что стены сдвигаются.

Кем же был Арден? Демоном? Или жертвой чего-то, что древнее и страшнее, чем я могу представить?

Самое жуткое было не в слове «проклятый». А в том, что где-то глубоко, под слоями страха и отрицания, я почувствовала мгновение болезненного узнавания.

Его холод. Его отстраненность. Все это обрело смысл.

И от этого смысла мне захотелось бежать без оглядки. Человек, к которому меня тянуло, которого я целовала оказался… чем?

— Что это значит? — спросила я, поднимая голову и опуская руки по швам. — Что значит «проклятый»?

Лой открыл рот, чтобы ответить, но коридор наполнился быстрыми шагами.

— Достаточно, — голос Ардена прозвучал как ранение.

Он возник в несколько метров от нас. Высокий, спокойный. Теперь, зная правду — или ее огрызок — я смотрела на него иначе. Я видела не мужчину. Я видела тьму, принявшую человеческий облик.

Лой тут же замолчал. Механизм подчинился.

— Нет, не достаточно! — я поднялась по стене, игнорируя дрожь в коленях. Расправила плечи. — Я хочу знать все. Прямо сейчас.

Лой поднялся следом.

— Мирна, тебе нужно лечь, — Арден сделал шаг ко мне. Его тон был мягким, но за этой мягкостью прозвенел металл приказа. — Тебе нужно поесть и отдохнуть. Мы обсудим все, когда ты придешь в себя.

— Я в себе. — Голос сорвался. — Это вы не в порядке. Ты не человек. Лой — кукла из глины. Моя мать — кукловод. А я кто? Пешка в вашей больной игре?

Арден остановился в метре от меня. Запах мяты перекрыл запах земли.

— Ты — ключ, — тихо произнес он. — И, если ты сейчас не замолчишь и не успокоишься, этот ключ сломается. А я не могу этого допустить.

Ключ… Ключик говорил Корвен. Даже его слова были более честными, чем тех, кому я хотела верить.

Я отступила назад. Они загнали меня в угол. Два монстра, которые притворялись моими друзьями.

— Не приближайтесь, — прошептала я. — Оба.

Я рванула к лестнице. Это был второй этаж, так что я знала куда бежать.

Все тело отекло от долго сна. Ноги путались, колени подгибались, грозя уронить меня на деревянный пол. Я ковыляла, цепляясь за перила, задыхаясь от собственной одышки.

Арден не побежал. Он знал, что я слаба. Он ждал, когда я упаду. И он героически поднимет меня на руки и снова закутает в одеяло. Но я не упала.

Я вывалилась через парадную дверь в раскаленный полдень. Воздух снаружи душил, но это был воздух свободы. Впереди маячил силуэт. Корвен? Плевать. Я свернула от лестницы, поднимая пыль с горы. Камни пронзали