Я легко представил, что там сейчас творится внутри этой будки. Как у того, кто прячется за железной дверью, душа ушла в пятки. Сейчас хулиган лихорадочно соображает, что делать дальше и куда деваться, когда выхода вроде бы и нет.

Я решил чуть-чуть добавить драмы в происходящее. Подкрутить момент.

— Ну, раз совы у нас пока дома нет… — произнёс я как бы между прочим, — тогда поступим по-другому.

Я сделал вид, что оглядываюсь по сторонам, прикидывая что-то в уме.

— Сейчас возьму да и повешу на эту дверь замочек, — сказал я спокойно. — Чтоб уже наверняка. По-хозяйски…

Я нарочно произнёс это медленно и отчётливо, чтобы каждое слово дошло туда, за холодное железо двери.

Этого оказалось более чем достаточно. Перспектива оказаться запертым в трансформаторной будке с тяжёлой железной дверью, которую изнутри не выломаешь даже при всём желании, сыграла свою решающую роль.

Не прошло и трёх секунд.

Железная дверь распахнулась с такой силой, что если бы я стоял хоть на полшага ближе, меня бы этой дверью снесло. Именно на это, собственно, и был расчёт.

Но я заранее понимал, что произойдёт дальше. Поэтому в последний момент сделал короткий шаг назад — ровно настолько, чтобы лишить хулигана единственного возможного преимущества.

Я, разумеется, не знал, кто именно сидел за этой дверью. И отлично понимал, что внутри он мог быть чем угодно вооружён: битой, ножом, да хоть травматом.

И всё же, как только дверь распахнулась, я среагировал мгновенно. Рука сама дернулась и я схватил вылетевшего из будки хулигана за шкирку. Он попытался рвануться, воспользоваться секундой неожиданности, проскочить мимо, вырваться и уйти в бег.

Не получилось только ни черта.

Но попытка была засчитана — соображалка у типа явно работала. Но на этом всё.

— Ну, здорово, жучара… — хмыкнул я, крепко удерживая его на месте.

Парень, кем бы он ни оказался, был крепким. Так просто сдаваться он не собирался и тут же рванулся ко мне в ноги, делая резкий, борцовский проход. Приём был неподготовленным, но в этом рывке чувствовалась школа. Парнишка был явно обученным по этой части.

Однако я в своё время поборолся достаточно, чтобы такие проходы больше не становились для меня неожиданностью. Я успел сместить корпус и сконтрил. Хулиган, кажется, ещё не успел до конца осознать, что его атака захлебнулась. То что уровень сопротивления оказался совсем не тем, на который он рассчитывал, он понял лишь тогда, когда я сам пошёл в контратаку.

Подсечка вышла чистой — из репертуара дзюдо, отработанная до автоматизма. Я ловко выбил ему опору, и парень с глухим стуком полетел на асфальт. Там он распластался на спине раскинув беспомощно руки.

— Куда собрался дружок… — прошипел я, фиксируя его на земле, и не давая даже попытки для нового рывка.

На лице хулигана всё ещё была медицинская маска. Я резким движением сорвал её — без лишних церемоний…

Теперь я видел его лицо. И, надо сказать, ничуть не удивился тому, кто оказался под этой маской. Лёжа на спине, тяжело дыша, на меня зло, исподлобья смотрел не кто иной, как мой «любимый» ученик — Борзый.

Вот же пакостник, блин…

— Ну здравствуй, Борзый, — хмыкнул я, глядя на него сверху вниз.

От автора:

Бывалый офицер в отставке гибнет и попадает в СССР 80х. Чтобы спасти брата, а потом и свою заставу, он должен стать пограничником на Афганской границе.

На все книги серии скидки до 50 %: https://author.today/work/393429

Глава 17

Оправдываться Борзый даже не попытался. Внутри него сидела упрямая, несгибаемая гордость. Пацан был ещё совсем молодой, неопытный, поэтому он не понимал, что такая гордость обычно ломает судьбы куда быстрее любых врагов.

К тому же, Борзый явно уже давно записал меня в личные враги. Наверняка в самые первые строки этого своего внутреннего списка. И еще обвел мое имя там жирным фломастером.

Впрочем, ни возможные оправдания, ни тем более извинения Борзого мне были не нужны вовсе. Они были мне до лампочки — от слова «совсем». Проживу как-нибудь и без его извинений.

Я слишком хорошо помнил тот день на стоянке. Помнил, как этот малолетний сучонок тогда едва не пырнул меня шилом в бок. И не сделал этого лишь по одной-единственной причине. Тупо потому что я сам ему этого не позволил.

А он бы сделал. В этом у меня не было ни малейших сомнений.

И вот теперь Борзый лежал на холодном асфальте, тяжело дыша, глядя на меня расширенными глазами. Он уже прекрасно понимал, что на этот раз встрял по-настоящему.

Забавно, но даже в таком положении самоуверенность у этого типочка никуда не делась. Ну дурь в принципе тяжело выбить, так что ничего удивительного.

— Подъём, — зашипел я, поднимая его за шиворот одним коротким движением. — И если ты сейчас попробуешь хотя бы дёрнуться, я тебя сразу же головой обратно в асфальт впечатаю. Ты меня понял⁈

Борзый поспешно закивал, тут гордыня оказалась уравновешена воспоминанием о «авиалиниях» которые я ему устроил своим броском.

Я же слишком хорошо понимал, что за пазухой у такого может скрываться всё что угодно. Поэтому, не теряя ни секунды, первым делом быстро и жёстко прошёлся ладонями по его карманам. Обыскал на предмет любых «сюрпризов», которые он мог при себе держать.

Ничего при нём, к моему удивлению, не оказалось. Ни ножа, ни отвёртки, ни той самой биты, которой он махал у машины. И всё же я продолжал удерживать Борзого за шиворот, не ослабляя хватки ни на секунду. А потом коротко, без замаха, врезал ему под солнечное сплетение.

— Ах… — вырвалось у пацана сдавленно.

Борзый резко сложился пополам, одним движением я выбил из него весь воздух, он как воздушный шарик сдулся. Бил я исключительно затем, чтобы в «светлую» голову пацана не полезли никакие глупые идеи. Иногда боль, пожалуй, самый быстрый и надёжный способ привести человека в чувство.

Борзый тяжело задышал, судорожно хватая воздух ртом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Ничего, переживёт. Сейчас ему как раз полезно немного испугаться и забыть про желание дёргаться.

Я не стал ждать, пока пацан придёт в себя. Всё так же не церемонясь, потащил Борзого за шиворот прямиком к школьному крыльцу. Он семенил спотыкаясь, не успевая за моими шагами.

— Что, Борзый… — процедил я. — Попался, который кусался?

Пацан молчал, сипло дыша.

— Страшно тебе сейчас, наверное, урод? — продолжил я. — Бойся. В твоём случае это даже правильно.

Я заволок его по ступенькам, чувствуя, как под рукой трещит воротник его