— До свидания. Всего хорошего, — бросили напоследок полицейские, уже садясь в машину.

Мигалки не включили. Просто тронулись и спокойно выехали со школьного двора.

Вахтёр стоял на крыльце, как вкопанный, с приоткрытым ртом и круглым взглядом. Вид у него был такой, будто он только что стал свидетелем какого-то фокуса.

Я молча показал ему большой палец — мол, всё в порядке, ситуация под контролем, можно выдыхать.

— Ты че, Петрович… — наконец выдавил вахтер. — Ты че, заявление писать не будешь? Так у меня же всё на видео есть! Камеры всё сняли! Полиция бы этих падлюк в два счёта вычислила!

В голосе вахтера звучало недоумение — искреннее и почти детское. Мужик просто не мог понять, как такое вообще возможно.

— Не, братец, — сказал я, — иногда лучше обходиться без ментов и без заявлений.

Вахтер посмотрел на меня так, словно пытался сложить в голове две несовместимые вещи. Я кивнул в сторону асфальта, усыпанного блёстками битого стекла.

— Ты лучше сходи за веником, да за совком. Приберём всё это дело.

Вахтёр медленно перевёл взгляд туда, куда я указал. По одному только выражению его лица было ясно, что он по-прежнему не понимал, зачем я вообще отказался писать заявление. И это тогда, когда всё было, что называется, «на блюдечке» — и камеры, и полиция…

Но спорить вахтер не стал. Развернулся и пошёл обратно в школу — выполнять мою просьбу.

Я остался один на крыльце. Если честно, никакие видеокамеры мне были не нужны. Для того, чтобы начать разбираться, мне вполне хватало собственных глаз, и ушей. А еще слов, сказанных пацанами почти сразу после того, как всё произошло.

Они чётко говорили, что хулиганов было трое. Но в красную «шестёрку», стоявшую у дороги, убежали только двое. А значит, третий хулиган никуда не исчез.

Сквозь землю он, разумеется, не провалился. И этого одного факта мне было более чем достаточно, чтобы начать своё собственное расследование. Естественно по своим правилам, и своими методами. Осталось лишь понять, куда именно делся третий и где он сейчас прячется.

И вот этим я уже собирался заняться всерьёз.

— Пацаны, пацаны… да вы у меня, смотрю, пацанчики, — окликнул я своих. — Давайте-ка сходите, помогите нашему товарищу вахтёру веник с совком притащить.

Я кивнул в сторону школы, потом показал на асфальт, усыпанный осколками.

— Тут мелюзга из началки носится, как угорелые. Ещё не хватало, чтобы кто-нибудь порезался, — пояснил я.

Ребята переглянулись, но прежде чем кто-то успел двинуться с места, ко мне осторожно, почти заговорщицки, подался Гена:

— Владимир Петрович… а вы че, решили не мусориться?

Он сказал это с таким видом, будто сейчас делился какой-то тайной, известной только «своим». Ну понятно, пацанам до жути интересно, почему я не стал писать заявление. Почему всё пошло не «как в кино».

— Гена, а Гена… — протянул я. — Ты мне тут заканчивай в блатной романтике упражняться.

Я легонько ткнул его пальцем в грудь. Гена машинально опустил глаза, следя за моим пальцем. И в этот же миг я ловко ухватил его за нос.

— Ты меня понял, романтик, блин приблатненный? — хмыкнул я.

— Да, Владимир Петрович, понял… — тут же выпалил пацан.

Он заметно смутился и разозлился на самого себя за то, что так глупо попался на мою уловку. Я отпустил его и усмехнулся.

— Ну, раз всем всё понятно и лишних вопросов больше не имеем, — сказал я громче, теперь обращаясь ко всем сразу, — тогда всё, молодёжь. Шагом марш и идём помогать нашему вахтёру.

Возражать никто не стал. Пацаны развернулись и потянулись в сторону школы следом за вахтёром.

Я остался один возле своего пострадавшего джипа. Набрал полную грудь воздуха и медленно выдохнул, будто выметая из головы лишнее и собирая разрозненные мысли в одну ровную, плотную линию.

Я сунул руки в карманы джинсов и, посвистывая сквозь зубы, несколько раз качнулся с пятки на носок и обратно. Медленно, почти лениво. Со стороны могло показаться, что я просто без дела разглядываю двор после всей этой неразберихи.

На самом же деле я внимательно осматривал каждый метр вокруг. Оценивал тот бардак, который здесь устроили хулиганы. Битое стекло, тёмные мокрые пятна на асфальте… Школьный двор словно сам рассказывал, как всё происходило.

Я на секунду достал из кармана сложенную вчетверо записку. Ту самую, с суммой, которую утром требовал от меня адвокат Али — за так называемое «примирение». Пробежал по цифрам взглядом и убрал бумажку обратно в карман.

Нет. Как бы там ни было, провалиться сквозь землю третий хулиган не мог. Либо пацаны мои в суматохе что-то упустили… Либо всё было куда интереснее.

Я снова перевёл взгляд вниз и заметил на сырой земле чуть поодаль едва различимый след. Грубая подошва прошлась по влажному грунту, оставив смазанный, но всё ещё читаемый отпечаток. Его точно оставили во время бегства. Это никаких сомнений не вызывало.

Вот только вел этот след совсем не туда, куда следовало по логике. Он уходил не к дороге и совсем не к тому месту, где стояла красная «шестёрка», на которой двое хулиганов уехали. След тянулся в противоположную сторону.

Я поднял голову и внимательно посмотрел туда, куда указывала эта тонкая, почти незаметная линия. У дальней стены школы, немного в стороне от основного двора, стояла старая трансформаторная будка. Приземистая, облупленная, с ржавыми следами на металлических дверцах.

Я ещё несколько секунд просто смотрел на неё, не двигаясь. А потом медленно двинулся в её сторону.

Теперь для меня было уже абсолютно ясно, что третий хулиган никуда не убежал. И уж точно ни в какую землю он не провалился.

Направление его «исчезновения» было для меня теперь более чем очевидно. Оставалось лишь проверить — прав ли я в своих выводах или где-то всё-таки ошибся.

И откладывать это в долгий ящик я не собирался.

Я всё так же шёл с невозмутимым видом, тихо посвистывая под нос нехитрую мелодию, будто бы мне и дела ни до чего не было. Подошёл прямо к трансформаторной будке. И уже там заметил ещё одну важную деталь, которая окончательно сложила картину.

Проволочка, которая вместо замка удерживала железную дверь, была снята.

Она сиротливо валялась на асфальте, чуть в стороне, будто её просто отбросили впопыхах.

Я подошёл ближе, остановился. Свист оборвался сам собой. Я наклонился к двери и негромко, почти ласково постучал костяшками пальцев по железу.

— Открывай, сова… — протянул я дружелюбно. — К тебе в гости медведь пришёл.

С той стороны была лишь тишина. Ну оно