не исключали, что Аня спит с самим Распутиным! Лишь после революции экспертиза покажет, что Вырубова все еще невинна…

Но разве людям объяснишь тогда, в 1912-м, разве они поверят? Кто из них мог бы залезть в ее голову и прочитать эти мысли? Разве только мы с вами…

5

Итак… В конце 1900 года серьезно заболел уже не цесаревич Алексей, но сам император, Николай Второй. Брюшной тиф. Коварная болезнь, которая для многих оканчивалась печальным исходом. Напрямую встал и вопрос о передаче престола. Алексей тогда даже не родился. У царя был только 21-летний брат Михаил, три дочери, старшей из которых не исполнилось и пяти лет, и супруга, мечтавшая о мальчике. А в итоге едва не возник целый династический кризис.

Уже тогда образовалась «партия», выступавшая за нового царя Михаила Второго. Особенно усердствовал в этом смысле всесильный министр финансов Сергей Юльевич Витте. По закону именно Михаил Александрович должен был наследовать почившему старшему брату, не имевшему наследника мужского пола. Но…

Царица была в положении. И гипотетически могла произвести на свет цесаревича даже после смерти супруга. То есть сначала на трон уселся бы вполне законный император Михаил. Но уже через несколько месяцев появился бы не менее законный сын Николая… И как поступить в подобном случае, никто не знал, прецедентов не было.

Вдобавок Николай Второй и особенно Александра Федоровна и раньше пытались оттеснить Михаила на второй план. Молодого человека считали мягким, доверчивым и не готовым для серьезных государственных дел. Тем более что наследником он стал всего год назад, после смерти от туберкулеза еще одного брата, Георгия. Тогда же император нарек нового преемника не цесаревичем, а «любезнейшим братом нашим великим князем Михаилом Александровичем», да с припиской, что права на трон тот будет иметь, лишь «доколе Господу не угодно будет благословить нас рождением сына».

И вот занемог уже Николай. Александра Федоровна, даже будучи в положении, не отходила от постели мужа, а заодно запретила ухаживать за ним свекрови, вдовствующей императрице Марии Федоровне. Та особенно беспокоилась, что ее младший сын – формально не цесаревич. Также «милая Аликс» отказалась от назначения регента и запретила пускать к мужу министров, замкнув все государственные вопросы на себя и на полтора месяца став фактической правительницей огромной державы…

Анечка Вырубова, тогда еще Танеева, знала обо всем этом от отца – обер-гофмейстера императорского двора, главноуправляющего Собственной Его Императорского Величества канцелярией Александра Сергеевича Танеева. Знала она и о том, что большинство придворных, и без того недолюбливавших царицу-немку, вспоминали тот короткий период женского правления с содроганием и сделали бы все, чтобы оно никогда не повторилось. Хотя сейчас Александру Федоровну ненавидели не меньше, если не больше, а заодно и ее лучшую подругу…

Сама Анна была назначена фрейлиной императрицы лишь в 1904-м. А еще через три года вышла замуж за морского офицера Александра Вырубова.

«Во время венчания я чувствовала себя чужой возле своего жениха. Налево стояли их величества, окруженные детьми, великими княжнами, и дети великого князя Павла Александровича. Один из них, великий князь Дмитрий Павлович, принявший впоследствии участие в убийстве Распутина, в день моей свадьбы был очаровательным мальчиком. Гостей звали, кажется, лишь по выбору их величеств…» – вспоминала она впоследствии.

И почти сразу выяснилось, что бравый морской офицер психически нездоров, ему все еще снилось крушение броненосца «Петропавловск» в марте 1904 года. На корабле тогда погибли сотни моряков, адмирал Макаров и художник-баталист Верещагин. Но Вырубов выжил. А затем каким-то чудом сумел зарекомендовать себя и в семействе Танеевых, и при дворе.

Чтобы через год после громкой свадьбы брак был расторгнут, муж отъехал в швейцарскую клинику для душевнобольных, а жена навсегда осталась «повенчана» с царской фамилией. Причем вне какого-либо официального статуса. Фрейлиной замужняя дама быть уже не могла. Но продолжала регулярно навещать подругу и плодить слухи о нездоровых отношениях с семьей номер один, распускаемых в том числе фрейлинами, которые носили это звание по праву.

Разумеется, Аня считала, что и сама виновата в несложившейся личной жизни. Вовремя не высказала своего веского мнения, соглашаясь с тем, что советовали другие. Или просто была не создана для обычной семьи, по воле истории родившись, чтобы прислуживать другим… Конечно, все это не могло не вызывать в ее молодой трепетной душе противоречивых чувств, сомнений и слез.

Вот и сейчас она плакала, отправляясь к себе домой, в небольшой флигель, тут же, в Царском Селе, отличавшийся от царских хором, где она проводила большую часть времени, размерами и… отсутствием нормального отопления. Согреться здесь можно было разве только горячим чаем. И когда она ставила самовар, в дверь постучали.

– Аглаша? – спросила Вырубова. Но ответа не последовало.

Кто же это?

Дверь отворилась. На пороге стоял неизвестный. Хотя это как посмотреть. Тот же самый, что был в поезде с Брусиловым.

Вырубова и гость посмотрели друг на друга как носители одной, известной обоим тайны. Известный неизвестный протянул неофициальной фрейлине конверт и, ничего не объясняя, вышел. Вырубова повертела послание в руках. И спрятала в самое надежное место – за лиф[60].

6

Конверт получил и барон Штемпель. Донесение ему протянули в окошко экипажа. И к настоящему моменту курьер успел ретироваться и тут. А ротмистр, в отличие от предыдущих адресатов, решил не прятать и сразу же вскрыл личное послание. Внутри одного конверта находился еще один, поменьше, с припиской «Борису Александровичу лично в руки». А в нем – совсем маленькая бумажка, размером с современную визитку, где черным по белому было указано лишь следующее: «13.12.12 по старому стилю на старом месте».

– Ротмистр! – барона окликнули.

Он спрятал письмо и улыбнулся знакомому, коих у него было пол-Москвы…

7

В разных местах Москвы заседали знакомые лица… Группа засланцев из Службы эвакуации пропавших во времени расположилась на очередной конспиративной квартире, чтобы вновь обсудить подготовку к Романовским торжествам, защиту царя и Отечества. Диктофон традиционно писал все для истории, хотя вот уже несколько лет большинство присутствующих не обращало на него особого внимания. Говорили что хотели. И часто не по делу. Давняя беда агентов-нелегалов во времени, которые привыкают к чужой жизни и через энное количество лет в прошлом начинают воспринимать установки из будущего с изрядной долей скепсиса. Как в обычном офисе, где работника больше волнует размер аванса или величина отпускных, чем миссия всей компании…

– Скажите, а кто вы по званию?

– Я-то? Здесь или вообще?

– Здесь. Кто вы вообще, меня вообще не интересует… – призналась строгая дама.

– Ротмистр. По-нынешнему капитан. Раньше чин соответствовал девятому классу Табели