о рангах, но затем с упразднением майоров стал восьмым, и следующим будет уже подполковник.

– Поздравляю… Хотя я даже не просила проводить мне этот ликбез… Я просто спросила…

– Ну а я просто ответил!

– Коллеги! – вмешался голос третьего. – На повестке дня охрана царя, а вернее, недопущение его убийства, а вы обсуждаете черт знает что!

Агенты замолчали. Но вскоре снова оживились.

– О, зарплата пришла! – сказал кто-то, и у собрания появился новый повод…

Заседали где-то и партизаны. Они же анархисты времени. Почему-то тоже решили собраться 13-го. Встречей привычно заправлял партизан с позывным Монах. И даже находясь вне стен церкви, его продолжали называть так.

– Отче…

– Я же просил…

– Пардон… Вот последние бумаги по передвижению царской семьи в дни торжеств…

– Насколько им можно верить?

– Настолько же, насколько мне. Полиция скоро начнет во множестве привлекать к охране торжеств вольнонаемных и даже людей из уголовной среды. Не знаю, скольких они смогут поставить под ружье, но такая открытость почти наверняка выйдет им боком…

– Полагаю, и там не дураки работают… Значит, они предусмотрели эти моменты, и с высокой вероятностью я держу в руках фейк, фальшивую бумажку о передвижениях Романовых. Вот что царю в дни грандиозных торжеств, посвященных зарождению династии, делать в Таганроге, а? Его, насколько я помню из уроков истории, только при Петре Великом основали, а он, как мне помнится, первому Романову на престоле приходился внуком и даже никогда того не видел…

– Да какая фальшивка, я ее знаете где взял… – рассердился второй.

– Вот туда же и засунь!

– Фома неверующ…

– Я же просил!..

Примерно те же вопросы обсуждались 13 декабря и на очередном межведомственном совещании силовиков начала XX века. Присутствовали начальник Московского охранного отделения Мартынов и другие лица. Вот только его помощника Штемпеля не было. А заменяющий его чиновник Особого отдела Департамента полиции корнет Монахов сильно опоздал. Спешку выдавали испарина и учащенный пульс.

– Монахов, надеюсь, мы не оторвали вас от более важных дел? И где Борис Александрович? – Мартынов не преминул спросить и про барона.

– Отбыл по служебной необходимости, – ответил за него Монахов.

– Прискорбно, что барона с нами нет. Но ничего не поделаешь. Значит, у него были более серьезные дела! – Мартынов не скрывал недовольства. – Так вы за него? Тогда вперед, докладывайте вместо ротмистра!

Монахов кивнул. Чуть отдышался и бухнул:

– Нам нужны добровольцы!

Присутствующие переглянулись – мысль, в общем, и не нова, но не вот так, с порога…

– И много. Те, кто по велению сердца предложит свои услуги в деле охраны государя. Мы нашпигуем этими людьми толпу, как булку изюмом. Правительственных агентов не хватит, действующих чинов полиции тоже. Как показывает опыт, на торжества явятся десятки тысяч. И без добровольцев, проверенных в нравственном отношении, трудно будет обойтись. Обычно это члены Общества хоругвеносцев, или из Союза Михаила Архангела, или прочие, подобные им. Но осведомители из уголовной среды тоже подойдут. Более того, они – люди развитые, отчаянные, так сказать. Привыкшие нарушать закон, фартовые шагнут туда, куда торговец из мелочной лавки зайти постесняется. И окажутся полезнее дюжины хоругвеносцев. При условии, конечно, что ими будут руководить чины правоохранения…

Бывший Жора Гимназист коротал 13 декабря в ресторане «Эрмитаж». Но не будем забегать вперед и немного отмотаем время…

Глава 7. Личное дело

1

Новоиспеченный агент московской сыскной полиции Георгий Константинович Ратманов испытывал трудно преодолимое желание напиться. Он и раньше подмечал за собой особую черту. Непосредственно в моменты стресса, шока, каких-либо из ряда вон выходящих событий он оставался настоящим профессионалом, брал себя в руки и хладнокровно решал проблемы, какие были не по плечу другим.

Однако спустя время даже его тренированное тело и стрессоустойчивый мозг начинала подтачивать изнутри этакая ржавчина сомнений, которая со временем становилась только больше. Другими словами, он стрессовал не одномоментно, а по накопительной. И чтобы на самом деле напиться и забыться, ему не хватало еще буквально пары незакрытых гештальтов. К уже сгоревшему дому Двуреченского, а также пропавшим по вине того же Викентия Саввича, либо – со значительно меньшей долей вероятности – Лодыги, либо чекистов из будущего ценностям, стоило добавить проверку схрона в Политехническом музее и окончательную расстановку точек над i в отношениях с Ритой. Начать решил с культурного учреждения…

Как мы помним, недавно он там уже побывал и был изгнан с позором вооруженным топором дворником. Тогда попаданец еще придерживался пацифистских позиций, хотел начать в прошлом новую жизнь, вплоть до того, чтобы не курить и не выпивать, не то что накостылять кому-то. Однако история развернулась по-своему. И он уже начистил рыло одному слишком любопытному корреспонденту. Посему бросить камень в окно музея, заставить сторожа пройти в ложном направлении, забежать внутрь и запереться там – уже не составило большого труда.

Как и следовало ожидать, прежнего схрона уже, либо еще, не было. Попаданец перепроверил это несколько раз – насколько хватило времени, пока дворник-охранник снова не попал внутрь.

О чем отсутствие ранее припрятанных ценностей говорило применительно к истории? Да бог его знает! А вот с жизнью и бытом конкретного Георгия Ратманова было уже понятнее. Следовало затянуть пояс и дождаться ближайшей получки в полицейском управлении, где агенту полагалось по рублю в день или 30 рублей в месяц. Еще ожидались наградные, но это потом, когда настанут Романовские торжества и надо будет вкалывать за троих…

Решив не козырять тем, что он вольнонаемный агент (все-таки это подразумевало некоторую секретность), Жора не стал выходить из музея там же, где вошел, а разбил другое окно и под раскатистый рык дворника где-то за спиной ускакал по сугробам дальше.

2

Риту Георгий вновь застал на преступной Хитровке. Девушка строила глазки местным бандитам. И даже когда появился Ратманов, не перестала этого делать. А как будто даже наоборот – с какой-то дополнительной яростью продолжила начатое в том же духе.

Тогда Жоре пришлось отвести ее в сторону и даже больно схватить за руку – добровольно она не шла. И уже оказавшись вдвоем на улице, Ратманов ее отпустил. А она, резко выдернув руку, принялась ее потирать – в общем-то, там не было ничего страшного, но всем своим видом девушка хотела показать, что он не прав и она все еще отчего-то на него обижена.

– Поговорим? – Георгий тоже сопел и волновался. Не так он видел и эту их встречу, не планировал включать «злого полицейского».

– О чем? Говорили уже…

– О нас.

– Нет никаких нас.

– Но были.

– Тебе привиделось.

– Может быть… Но тогда будут…