– Чего? – Рита смотрела на него как на сумасшедшего.

А ему было вдвойне досадно от того, что он не мог сформулировать даже нескольких простых мыслей, какие репетировал всю ночь. Раньше за Бурлаком подобного не наблюдалось. Когда он разговаривал с женщинами – точно. Особенно если они были ему безразличны. Но тут же совсем другой случай!

– Что ты делаешь на Новый год? – неожиданно выпалил попаданец, сломав все предыдущие теоретические построения и заготовки.

– Что?! – не поняла «задержанная».

– На Новый год, ну или… на Рождество? – Георгий вспомнил о разнице между календарями по старому и новому стилям и о главном празднике, который когда-то отмечали даже больше, чем наступление Нового года… – Мы могли бы провести их вместе.

– Ты в своем уме?

– Да… Кажется…

– Вот именно что кажется! Я тебе уже говорила. Ты простой налетчик, у меня знаешь, сколько таких было? Это не мой уровень! Я вообще не понимаю, что ты опять от меня хочешь? Я все сказала, разговор окончен! – Взволнованная девушка попыталась уйти.

Ратманов еще пару секунд думал, сказать ей или нет, что он уже не бандит средней руки, а целый агент второго разряда сыскной полиции! Но справедливо рассудил, что это может лишь усугубить ситуацию. Фараонов на Хитровке не любят. Но и уйти девушке тоже не дал, буквально прислонив бывшую возлюбленную к стенке.

– В тот раз я тебе сказал помнишь что?

– Не помню и не собираюсь вспоминать! Пусти!

– Пущу. Но только ты вспомни… Я сказал: здравствуйте, я барон Штемпель…

Попаданец вновь всмотрелся в глаза Рите. Но она ничем себя не выдала:

– Ратманов, уйди! Уйди, а то я сейчас закричу!

– Я не Ратманов, я барон Штемпель!

– Сумасшедший!

– Ты должна меня узнать!

– Я… Я… Тебя сейчас укушу!

С этими словами Рита впилась Ратманову в руку! И даже бывалый оперативник в его теле взвизгнул от боли и сделал шаг в сторону. Этого девушке вполне хватило, чтобы оставить ухажера в глупейшем положении. Да еще и сделать его предметом нескрываемого интереса со стороны сразу нескольких джентльменов удачи, принявшихся рассматривать гостя на предмет корысти.

– Чего вылупились?! – вспылил агент. – Если что-то не нравится, подходи по одному, всем отвечу! А можете и по двое, если рожи свои не жалко…

Тогда один громила громко сказал другому:

– Это Жора Гимназист, он Хряка с его есаулом так отделал, что только за деньги показывать… Айда отсюда подобру-поздорову!

Еще разок пробурив взглядом Ратманова, хитрованцы предпочли отвернуться и пойти по своим делам. А он действительно был страшен. Вернее, страшно раздосадован ситуацией с Ритой. Ее вторичным отказом. И крахом всех попыток разобраться с прошлым, настоящим и будущим…

Куда идти теперь? Все-таки пить? На скромное жалованье агента? Тогда уж не просто в мерзкую забегаловку на Хитровке, а в полноценный ресторан!

«Прагу», «Яр», заведение у Тестова или ресторан Крынкина на Воробьевых горах! А может, в «Эрмитаж»? Не тот, что в городе на Неве, а тот, что на углу Трубной площади, Неглинной улицы и Петровского бульвара. Как тогда шутили, в Москве есть только три культурных места: Московский университет, Малый театр и ресторан «Эрмитаж»…

Ну а что еще ему оставалось? Гулять так гулять! Спустя четверть часа он уже подруливал к культовому заведению тех лет. Как говорится, война войной, а обед по расписанию…

3

Перед Ратмановым стоял подтянутый ярославский крестьянин в белых штанах и белой же рубахе навыпуск. Хотя он вовсе и не выглядел как простой мужик. Материя, из которой была пошита его одежда, судя по всему, была очень дорогая, возможно, голландская. Да и рубаху назвать рубахой язык не поворачивался. Вдобавок она шла в комплекте с поясом из лучшего натурального шелка. А на фоне величественного интерьера за спиной представитель обслуги производил впечатление скорее эксцентричного миллионера, чем парня от сохи. Этакая смесь французского с нижегородским. Официант, но без фрака. Или, как тогда говорили, половой. Обычно они прислуживали в трактирах попроще. Здесь же, в одной из самых знаменитых рестораций Москвы, люди в белом были своего рода фишкой. И да, набирали половых преимущественно из крестьян, чаще Ярославской губернии.

– Чего изволите? – Половой сделал вид, что Жора не уставился на него как баран на новые ворота.

Ратманов подумал с несколько секунд, вспоминая, бывал ли когда-нибудь в театре «Школа современной пьесы», который займет это здание лет этак через сто, после чего выдал:

– У вас есть салат «Оливье»?

Половой осклабился. Еще бы. Где, как не здесь, ему быть. Хотя и не совсем под таким названием и с другими ключевыми ингредиентами. К примеру, вместо вареной колбасы поначалу применяли филе из рябчиков, отварной телячий язык и раковые шейки, а взамен майонеза шел соус «соя кабуль». Да-да, соя пользовалась популярностью в определенных кругах уже тогда.

По легенде, именно здесь, на углу Трубной площади и Петровского бульвара, и был изобретен знаменитый впоследствии салат – поваром и управляющим данного ресторана Люсьеном Оливье, французом, но вроде бы родившимся в Москве. Изначально это был «майонез из дичи» и походил скорее на современное поке – несколько самых разных продуктов, которые не смешивались. А в целом пирамида из ряда слоев мяса и овощей должна была скорее услаждать взор, чем желудок. Но завсегдатаи заведения быстро смекнули, что к чему, разрушили красоту, перемешали, сдобрили, и вуаля…

– Еще что-то? – Половой чуть более взыскательно посмотрел на попаданца. Было видно, что Ратманов здесь первый раз и обычно ходит не по таким дорогим заведениям.

Тем более что до него здесь отмечал свадьбу композитор Чайковский, справляли юбилеи литераторы Тургенев и Достоевский, частым гостем был и драматург Чехов. А «буревестник революции» Горький праздновал здесь премьеру «На дне» за десять лет до описываемых событий. Что скрывать, Георгию было лестно оказаться в подобной компании. Жаль, что большинство из перечисленных деятелей уже умерли… Да, в сущности, умерли все! Просто на момент путешествия Бурлака в прошлое тот же Алексей Максимович Горький еще даже не так сильно кашлял…

– А знаете что?.. – Ратманов выпрямился, что-то припомнив.

И заказал сразу и расстегаи с налимьими печенками, и белужью икру, и карася в сметане, и карпа на меду, ну и почки в мадере. Причем следующую пару часов налегал по большей части как раз на спиртное. Помимо смоченных в вине почек активно дегустировал шампанское Heidsieck & Co, смесь шампанского с коньяком – коктейль Pick me up, к рыбе заказал немецкий рислинг из Рейнгау, а на сладкое оставил себе штоф водки «Смирнов».

Ему хотелось… «запить» тяжелые треволнения последнего времени. Уж слишком