Мир на секунду останавливается.

Мой взгляд застывает на экране, слова сына эхом разносятся в сознании, но их смысл доходит с замедленной ясностью. В груди разливается что-то тёплое, поднимается выше, охватывая меня целиком.

– Что?.. – выдыхаю, едва шевеля губами, боясь, что ослышалась, что это плод моего воображения, хитрая игра желаний.

– Мам, Лера беременна! – повторяет Семён, его голос звенит от счастья.

Мои пальцы дрожат, телефон кажется тяжёлым, сердце грохочет в груди, но это не тревога, а что-то великое, ошеломляющее.

Прикрываю рот рукой, горло сжимается, а в глазах собираются слёзы. Щёки горят, и я не сдерживаю дрожащий смешок, вырывающийся наружу вместе с волной эмоций.

Я стану бабушкой. Господи, я стану бабушкой.

Слёзы катятся по щекам, но это слёзы чистого, ослепительного счастья. Я всхлипываю и смеюсь одновременно, сжимая телефон крепче, словно могу их обнять через экран.

В этот момент рядом появляется Кирилл. Он присаживается на диван, кладёт руку мне на плечо, его пальцы тёплые, успокаивающие. Я поднимаю на него полный слёз взгляд, и он с лёгкой улыбкой смотрит в экран.

– Поздравляю, – говорит он, кивая Семёну и Лере. В его голосе звучит мягкое одобрение, и я чувствую, как его ладонь чуть крепче сжимает моё плечо.

Семён хмыкает, но в глазах у него тёплый огонёк, одобрение.

– Спасибо. Ну, теперь ты не просто отчим, а ещё и будущий дедушка! – с ухмылкой бросает сын.

Лера заливается звонким смехом.

– Не смущай маму, она ещё не осознала, что это правда, – шепчет она, прижимаясь к Семёну.

– Да уж, – бормочу я, проводя рукой по лицу. – Мне кажется, я сейчас просто расплачусь от счастья.

– Тогда не будем тебя перегружать, – ухмыляется Семён. – Но ты же понимаешь, что теперь тебе придётся чаще нас навещать?

– Конечно, – шепчу я, моя улыбка становится шире. – Благо, идти недалеко.

После ещё пары минут разговоров я заканчиваю видеозвонок, но всё ещё нахожусь в лёгком оцепенении. Внутри меня бурлит океан чувств, волнения, радости, осознания. Я стану бабушкой.

Кирилл аккуратно разворачивает меня к себе, обнимает, его руки крепкие, надёжные. Он прижимает меня к своей груди, и я слышу его размеренное дыхание.

– Ну, бабушка, как ощущения? – с усмешкой спрашивает он, мягко целуя меня в висок.

Я фыркаю, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Ещё не привыкла к этому слову.

Он проводит ладонью по моей спине, чуть отклоняется, заглядывая мне в глаза. Его взгляд сосредоточенный, тёплый, но в нём есть что-то ещё, неуловимое.

– А когда у нас будут дети?

Я застываю.

Что?

Медленно отстраняюсь, моргаю, пытаясь осознать, что только что услышала.

– Кирилл… ты серьёзно?

– Абсолютно, – отвечает он спокойно, даже не моргнув.

Мои мысли пускаются в хаотичный бег, я запинаюсь, подбирая слова.

– Но… в моем возрасте…

Он пожимает плечами, его лицо остаётся непроницаемо-уверенным, словно это самый естественный разговор в мире.

– Тогда у нас катастрофически мало времени. Я хочу минимум двоих.

Я смотрю на него, разинув рот.

– Двоих?! Ты с ума сошёл?!

Кирилл усмехается, а затем вдруг резко поднимает меня на руки. Я вскрикиваю, шлепаю ладонью его плечо, но он даже не вздрагивает.

– Раз так, нам срочно нужно начать работать над этим вопросом.

– Кирилл! Поставь меня на место! – восклицаю я, пытаясь выбраться, но он лишь ухмыляется, уверенно шагая в сторону спальни.

– Нет, бабушка, – с усмешкой отвечает он, его голос звучит глубже, игривее.

– Ты невозможный! – восклицаю я, но чувствую, как сердце пропускает удар.

– Зато твой, – шепчет он мне в шею, и я чувствую, как его губы скользят по моей коже.

***

Я медленно иду по аллее, катя перед собой коляску с Настенькой. Осенний воздух свеж, а жёлтые листья тихо кружатся в воздухе, устилая дорожки парка мягким ковром. В коляске моя внучка — крошечная, розовощекая, с кудряшками, такими же светлыми, как у Леры. Она похожа на них обоих — на Семёна и Леру, смешение их лучших черт.

Я улыбаюсь, поправляя на ней мягкое одеяльце. Настенька сладко спит, её крохотные пальчики сжимаются в кулачок. От одного взгляда на неё сердце наполняется теплом.

И всё же я не только бабушка.

Моя ладонь опускается на округлый живот, и я слабо усмехаюсь. Шестой месяц. Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я снова испытаю это — заново почувствую жизнь внутри себя, эту осторожную надежду, этот страх, это волнение — я бы рассмеялась. Это казалось невозможным. Слишком поздно. Слишком смело.

Но я решилась. Я хотела общего ребёнка с Кириллом. Мне хотелось ребёнка от мужчины, которого я люблю. С таким, как он, мне ничего не страшно.

Когда я узнала о беременности, руки дрожали так, что тест чуть не выпал из пальцев. В голове роились мысли: "Не рано ли? Не поздно ли? Справлюсь ли?"

Я долго стояла у окна, глядя на город и не зная, как сказать Кириллу. Но, когда я всё же сказала, его реакция…

Никогда не забуду, как в первый момент он замер, как смотрел на меня пристально, будто пытаясь осознать сказанное. Как медленно подошёл, взял моё лицо в ладони, заглянул в глаза.

– Серьёзно? – его голос был тихим, почти хриплым.

Я кивнула. И он рассмеялся. Просто рассмеялся, низко, счастливо, по-мужски, так, как смеются только те, кто не сомневается в своём счастье.

– Боже, Лара… – он крепко обнял меня, прижимая к себе. – Ты даже не представляешь, как я этого хотел.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Я боялась, а он — нет. Для него это не было чем-то пугающим. Только радостью. Только счастьем.

– Двое, значит, – ухмыльнулся он, проводя рукой по моему животу. – Пока один. Но я не сдаюсь.

Рассмеялась тогда, в первый раз за день чувствуя, что всё будет хорошо.

Теперь я здесь, в парке, с внучкой в коляске и своим ещё нерождённым ребёнком под сердцем. Семён с Лерой безмерно счастливы. Кирилл… Кирилл стал смыслом моей жизни. Моим мужчиной. Моей опорой. Я больше не боюсь будущего. Поднимаю голову и…

Замираю.

По аллее, навстречу мне, идёт Саша. Он толкает перед собой коляску. Синего цвета. Я не двигаюсь. Только наблюдаю, как его шаги