присутствие Травки, зелёная дриада не забыла про меня. И в этот момент мой врождённый ментальный иммунитет сработал на полную мощность, а благословение духа усилило этот эффект в сотни раз, создавая вокруг меня непробиваемую преграду.

Чудовищный удар Диворского врезался в меня с жутким рёвом. Но он не причинил никакого вреда. Не было ни боли, ни помутнения рассудка. Он отскочил от моей брони, словно мячик от бетонной стены. Энергия срикошетила, развернулась в воздухе и с удвоенной силой обрушилась на самого кукловода.

Разум князя не выдержал собственной отражённой мощи. Раздался глухой хлопок, словно лопнул воздушный шар, и Диворский поперхнулся воздухом, хрипя разорванным горлом. Его глаза закатились так, что стали видны одни красные прожилки на белках. Он обмяк, потерял равновесие и тяжёлым мешком рухнул на пол. Его тело судорожно дёрнулось пару раз и окончательно замерло, он потерял сознание, раздавленный своей же злобой.

В зале повисла звенящая тишина, гости стояли с открытыми ртами, тяжело дыша и не веря собственным глазам. Серый кардинал валялся у моих ног в измятом пиджаке, пуская слюни на паркет. Его причёска растрепалась, а лицо выглядело жалким. Никто не решался издать ни единого звука, а где-то вдалеке тихо звенел разбитый хрусталь.

Толпа медленно расступилась, пропуская вперёд самого Императора. Он больше не выглядел как уставший старик. Он полностью освободился от дурмана и снова стал правителем своей страны. Монарх остановился возле тела Диворского и посмотрел на него сверху вниз.

— Его аура почти исчезла, — произнёс Император густым басом, считывая магический фон врага. — Магия в этом предателе окончательно ослабла. Он выжег сам себя, и теперь точно отправится за решётку до конца своих дней, где ему самое место. Пусть гниёт в темнице без капли сил.

Император поднял голову и обвёл взглядом притихших аристократов.

— «Магический Альянс» сегодня пошатнулся и рухнул, — его голос эхом разнёсся по сводам дворца. — Годы обмана подошли к концу. Наша Империя наконец-то свободна от чужого контроля. Хватит травить себя химической дрянью. Мы вернём себе ясный ум, чистую магию и нормальную жизнь.

Затем монарх повернулся ко мне. В его глазах читалась искренняя благодарность. Он не смотрел на меня как на простого повара из провинциального городка. Он видел во мне человека, который спас целое государство обычной едой, щепоткой соли и законами химии.

— Игорь Белославов, — Император слегка склонил голову в знак признательности. — Вы и ваша команда совершили невозможное. Вы открыли нам глаза и вернули свободу воли. Вы настоящие спасители Империи. Я лично гарантирую вам свою защиту от любых преследований со стороны остатков «Альянса». За вашу службу государству вы получите щедрую награду, которую только может предложить корона. Просите всё, что пожелаете. Земли, титулы, золото. Вы заслужили это.

Я спокойно кивнул в ответ, принимая его благодарность без лишнего пафоса. Мне не нужны были ордена, золотые медали или громкие титулы. Я не хотел быть бароном или графом. Я просто хотел спокойно работать на своей любимой кухне, жарить хорошее мясо и кормить людей нормальными продуктами.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я. — Но мне не нужны титулы. Моя империя строится на моей кухне. У меня уже есть ресторан и сеть кафе. Если вы просто позволите нам честно работать и готовить еду без добавок, это будет лучшей наградой. И ещё, может быть, немного упростите налоговую проверку для нашей сети. Это сильно облегчит нам жизнь.

Император удивлённо приподнял бровь, а затем громко расхохотался. Его смех снял остатки напряжения в зале.

— Да будет так, шеф-повар, — он улыбнулся и хлопнул меня по плечу. — Ваша налоговая проверка будет самой лёгкой в Империи. Я даю слово. А что касается дел Диворского, — его голос тут же стал серьёзным, — мы разберёмся. Мне известно про твоего отца, и теперь сомневаюсь, что он был в чём-то виновен. Знай, что мы обязательно в этом разберёмся.

Я обернулся и посмотрел на свою команду. Они стояли чуть поодаль, всё ещё не веря в происходящее. Света счастливо улыбалась, крепко обнимая Елену. Н алице Ярового я увидел довольную улыбку. Наш долгий путь подошёл к концу.

Сделав глубокий вдох, почувствовал, как напряжение последних месяцев покидает моё тело. Мы смогли переломить устоявшуюся систему. Мы пошатнули монополию суррогатов и вернули людям честный вкус. Завтра я вернусь в свой ресторан, надену фартук, наточу ножи и снова встану к плите. Будут новые посетители, новые рецепты и новые вызовы. Но сегодня я мог позволить себе просто отдохнуть в кругу близких людей.

Да, чёрт возьми, я действительно устроил настоящую кулинарную революцию!

Эпилог

Прошло ровно две недели после нашего триумфа на Императорском Балу. Шумная столица с её интригами, ядами и магическими суррогатами наконец осталась позади. Мы со Светой благополучно вернулись к нашим корням в Зареченск, а Елена поехала вместе с нами.

Наша старая закусочная, а ныне кафе «Очаг Белославова» встретило нас потрясающим запахом свежей выпечки, жареного мяса и уюта, по которому я успел безумно соскучиться. Внутри вовсю кипела работа, словно мы никуда не уезжали. За горячей плитой уверенно крутилась рыжая Даша, ловко переворачивая куски мяса на сковороде. Вовчик с пыхтением таскал мешки с картошкой из подсобки, а Кирилл протирал стаканы и помогал Насте за барной стойкой. Заведение жило своей жизнью, радуя утренних посетителей.

Мы вошли внутрь и остановились на пороге, заставив колокольчик над дверью весело звякнуть. Настя подняла глаза от кассового аппарата, замерла и выронила полотенце прямо на пол. Я напрягся и приготовился к тяжёлой сцене, ожидая криков, упрёков и слёз обиды, ведь сестра считала свою мать погибшей долгие годы. Но, как вы помните, Настя прошла через горнило войны с «Синдикатом» и «Альянсом», поэтому успела повзрослеть за эти суровые месяцы.

— Здравствуй, доченька, — тихо произнесла Елена, делая неуверенный шаг вперёд.

Её руки заметно дрожали от волнения, а в глазах стояли невыплаканные слёзы.

— Привет… мам? — пробормотала Настя, медленно выходя из-за деревянной стойки.

Они бросились друг другу в объятия прямо посреди зала под удивлённые взгляды наших сотрудников. Плакали навзрыд, крепко прижимаясь друг к другу, и в этих слезах не было злости или застарелой ненависти. Настя всё поняла без лишних слов, вмиг осознав жертву, на которую пошла мать ради нашего спасения. Елена плакала в волосы дочери, гладила её по спине и постоянно просила прощения за годы вынужденного обмана.

Я подошёл к двери, перевернул