– Запасы. С Ритой сверили всё. Сухпайков – на два месяца при экономном раскладе. Тушёнка с лаборатории – плюс неделя. Муки, крупы – под контроль. Вода – чистая с фермы.

Рита продолжила:

– Распределение: Готовка – две смены, уборка территории – утром, стирка – раз в три дня, по графику. Нормы выдачи – не увеличивать, несмотря на… – она чуть кивнула в сторону Джины и Невы, – вчерашние потери. Экономия – ключ.

Лора заговорила тише, но уверенно, её руки, лежащие на коленях, были в мелких царапинах – знак постоянной работы:

– Ферма. Животные сыты, вода есть. Кролики: скоро приплод, две самки готовы. Свиньи бодры. Теплицы: очищены от сорняков, последний урожай – томаты, огурцы, зелень – мы привезли. Кукуруза с поля уже высохла. Пора перебирать: зёрна покрепче – на муку, что похуже – скоту, стебли – на подстилку. К зиме… – она чуть выпрямилась, – готовы. Утепляем сараи, запасаем сено.

Нева кивнула, её взгляд скользнул к Тому. Он сидел, сжав кулаки, его мысли явно были далеко – вероятно, снова с Габриэллой.

– Том, – её голос вернул его в реальность.

Он вздрогнул, встретив её пристальный взгляд.

– После собрания. Возьмёшь всех свободных. Весь резерв. И за Лорой. На ферму. Надо до дождей всё убрать. Кукуруза, остатки по теплицам. Всё, что может сгнить или намокнуть. Дожди скоро – прогноз ясен по тучам.

Её тон не предполагал возражений. Это был приказ, отданный с пониманием срочности и ценности каждого собранного зерна.

Она обвела взглядом стол, затянулась сигаретой, выпуская струйку дыма в полосу света от окна.

– Эту зиму… – её голос стал чуть ниже, в нём появились ноты холодной, почти циничной уверенности, – …переживём легко. Благодаря запасам старого мира. Консервы, пайки, лекарства из аптек… Нас вывезет то, что было сделано до нас.

Она сделала паузу, и следующая фраза прозвучала уже как суровое предупреждение, ледяная вода трезвости:

– Но вот следующее лето…

Её взгляд стал жестким, пронзительным.

– Нам надо будет пахать. Вдвойне. В земле. Заготавливать всё это самим. Семена, посадка, уход, сбор, хранение. Без скидок. Без авось.

Она потушила сигарету, резким движением.

– Начинаем готовиться к этому сейчас. Каждый час. Каждая собранная початка. Каждая сохранённая банка. Понятно? Отчёт окончен. Том, Лора – на ферму. Остальные – по делам. Джина, Сет задержитесь.

Её последние слова повисли в воздухе – не просто констатация факта, а декларация новой, еще более суровой фазы их выживания, где щедрость погибшей цивилизации закончится, и их шансы будут зависеть только от их собственных рук и воли.

Нева откинулась в кресле, её пальцы постукивали по грубой поверхности стола. Она опять закурила. Дым от сигареты вился призрачной лентой в полосе утреннего света.

– Значит, так. На базу съездим. Проверим. – Её голос был ровным, деловым. – Цель первая: Панели. Если банда Тони разбежалась или стала кормом для ходячих – забираем. Цель вторая: – Габриэлла – жена Тома. Мы выехали из Лос-Анджелеса вместе.

Её взгляд на секунду стал отрешенным, будто видящим дым и хаос тех первых дней.

– Она ушла искать родителей. На север. К старому дому под Фресно.

Нева сделала короткую паузу.

– Мы надеялись... я надеюсь... что она могла добраться до базы.

Её губы тронул жесткий уголок.

– Потому что знала про неё. Про базу. Думала, там их друг, Арон.

Она затянулась, выпуская дым.

– Встретили мы Тони и Сюзанну... в одном из первых лагерей.

Её голос стал чуть жестче, с оттенком старой неприязни.

– Тогда... они принимали всех. Раздавали объедки, лечили поцарапанные коленки.

Она фыркнула.

– Хотели спасти мир. Весь. Глобально.

Её интонация делала это стремление смешным и наивным в нынешнем аду.

– Мир спасти не получилось. Его уже не было. Сейчас – только выживание. Голое, жесткое.

Нева замолчала, её взгляд, вместо того чтобы скользнуть дальше, застрял на пруду. Вода, ряска, пара уток – идиллия, которая казалась насмешкой. За этим спокойствием вставали другие картины. Картины краха. Её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.

– Лагерь... – мысль ударила, как ножом под ребро. – Сожрали.

В памяти всплыли крики, нечеловеческие вопли, треск костров под напором серой массы. Мертвяки. Волна. Смыло всё.

– Я дура.

Самообвинение было острым, знакомым, как заноза под ногтем.

– Сказала Сюзанне. По старой дружбе... Та самая дружба, что казалась нерушимой в университетской общаге, до вируса, до конца света. Что они с Тони могут укрыться на базе. А они...

Горечь подступила к горлу.

– Притащили всех, кого смогли пособирать после того нападения. Весь свой сброд. Испуганных, раненых, голодных. И не спросив. Не подумав о емкости, о запасах, о безопасности тех, кто уже был там. И притащились все туда. Как саранча.

– Мы... – мысль переключилась на спасение. – Смогли уехать незамеченными. Нас бы они... может, и отпустили. Не сразу же они тогда стали такими... крысами. Но это было слабое утешение. Но джип... джип с припасами... Точно нет. Отобрали бы. Отправили бы пешком и с пустыми руками. Если бы...

–...Нам повезло.

Признание далось тяжело.

– Удача – ненадежный союзник. Одна дура приперлась раньше их. Нервная женщина с ребенком. Спасибо ей, конечно...

Мысль была искренней, но тут же накрылась волной усталого цинизма.

–...Но зубы её брата и моя пуля, были быстрее благодарности.

Она резко оторвала взгляд от воды, как будто пруд мог отразить эти мучительные воспоминания. Её глаза снова стали острыми, практичными, но в глубине еще тлели угольки гнева и сожаления. Она повернулась к ожидающим ее решения людям, и её голос, когда она заговорила снова, был сухим и лишенным прежних иллюзий:

– ...База их... высоко в горах. – Она произнесла это не как географическую деталь, а как приговор. – Камни. Скалы. Хвоя. Воздух – чистый, да. Но земля – мертвая. Ни тебе пашни нормальной, ни пастбища. Ничего путного там не вырастить. Скорее всего... у них голод.

Она повернулась обратно к Сету и Джине.

– Потому и разослали всех шакалов на поиски еды. И я сильно сомневаюсь, что они сейчас такие же добрые самаритяне, какими прикидывались в начале.

В её словах звучало предупреждение: готовьтесь к худшему. К ворам, а не к святым.

Сет вдруг резко вскинул голову, его лицо оживилось.

– Я еду! – выпалил он.

Потом, чуть смутившись под взглядом Невы, добавил:

– Может... если маршрут