кстати, и не думала возражать: приподняла над водой лобастую кашалотью голову, внимательно смотрела и слушала, кажется, даже хихикала — так, на манер хрюканья.

— Теперь руки на ширине плеч, ноги перед собой, — потребовал гном.

— Наоборот, нах! — уверенно заявил рослый снага, стоявший в… Первых рядах? Это что тут, блин, такое?

Я прищелкнул пальцами левой руки — настроился на несущую частоту звукового канала. Магия, конечно, но примитивная — и ее всегда можно объяснить хитрой техникой.

— Зубила, твою налево восемь раз! — разнеслось над пляжем.

Я вышел вперед и стал не только слышен, но и виден.

— О, Глава! — заорал кто-то из толпы. — Глава с нами!

— Будет стимул продолжать! — поделился кхазад, и снова поднес к бороде говорильник. — Немного осталось, вон, баржа на подходе.

Тут он был неправ: по воде — со стороны сервитута — шла не одна баржа, но три. Нет, даже четыре — вот еще одна поравнялась с опорой моста.

— А я устал! — выкрикнул мелкий гоблин — по виду из совсем молодых. — Роздыху хоть до трех раз!

Гоблин стоял на краю дебаркадера — кривлялся, изображая спортивную ходьбу, вместе со всеми, но на месте.

— Лучший отдых — смена деятельности, — возгласил Зубила.

— Плюх! — согласился гоблин невербально — это кто-то столкнул товарища в реку.

— Водные процедуры, — одобрил я вслух. — А чего только один?

Мне никто не ответил.

— И вообще, братан, это чего такое? — спросил я у Заи Заи.

— Чего конкретно? — не понял он. — Кораблики, или вот это, на берегу?

— Оба, наверное. Или это разные явления?

— На пляжу, — уточнил орк, — это гимнастика. Ну, вместо маршировки — чтобы народ учился слушаться команд и действовать сообща. Скоро в рейд!

— Вовремя догадались, — одобрил Глава в моем лице. — Так, а баржи — это то, о чем я думаю?

Первое из самоходных речных судов подошло к пристани.

— Э! — Вспомнил я. — Там же этот, гоблин!

— Не, — засмеялся белый урук. — Вон он, рассекает!

Любитель водных процедур плыл медленным кролем, целясь в другой берег реки.

Толпа зашумела: все двинулись к воде.

— Стоять! — потребовал кхазад. — Первая линия — хуманы! Вторая — все остальные, кто не орки и не гоблины. И не тролли.

Про троллей Зубила сказал зря — на пляжу из последних оказался только я сам. Все прочие олог-хай наблюдали за бесплатным цирком из бельэтажа, облепив собой железный мост. Смотрелось хтонически: будто часть стальной конструкции отрастила тонкую шерсть, почти бархат, и сейчас немного шевелилась.

Неуместную аналогию удалось отогнать раза с третьего.

Тем временем баржа ткнулась бортом в причал, матросы — все, как один, из кхазадов — перекинули мостки. Первым по ним сошел… Ну да, кто же еще-то.

— Моисей, привет! — Зая Зая раздвинул для меня толпу и я вышел вперед.

— О, здорово! — ответил тот. Мы поручкались и обнялись — пусть все видят единство складской и транспортной систем!

— Я привез, — сообщил Вагенрад. — Все, как забились, и еще бонус.

— Бонус — это хорошо, — согласился я. — Это?..

— Бензин, бензол, полистирол, — перечислил тот. — В одном, понятно, объеме. Две бочки.

— Магний? — уточнил я.

— Шаришь, — согласился кхазад. — Да, и магний. Тыща шестьсот градусов на выходе, водой залить — черта лысо… Не, пусть будет волосатого. Черта волосатого, а не залить водой!

Надо же, прямо целый пирогель. Хотя — кто бы сомневался, особенно — после явления канониров с полей Третьей Эпохи!

— Орков — гони, — посоветовал гном. — И троллей… Кроме себя, понятно.

— Ясное дело, — согласился я. — Орки третьей линией: час неровен…

— А стук — силён.

Нравится мне общаться с гномами — настоящими, прости меня Дори. Кажется, это называется «общий культурный код» — основательность, возведенная в абсолют, и все прочее, растущее из того же корня. Даже манера шутить. Даже — не договаривать важные фразы, которым не стоило бы звучать вслух.

Танечка, кстати, такая же — пусть и человек.

— Маркировка «два угла», — крикнул с крыши Зубила — берутся только люди! И гномы еще. Квадрат в круге — несите все, кто ухватится, там разберемся.

Я присмотрелся: ящики, на которых стояла первая маркировка — будто два значка, «больше» и «меньше», смотревшие друг на друга остриями — это патроны. Ну да, оркам трогать нельзя — не просто урукам, а вообще всем оркоидам, такие вот законы в сервитуте Казнь.

Говорят, где-то в Воронеже даже снага — не полицейские, просто цивилы — ходят с револьверами. Их даже учат стрелять из зенитных пулеметов, на случай прорывов местной летучей хтони. Не знаю, как по мне — так это сомнительно. Этим придуркам только дай возможность, сразу все вокруг станет в мелкую свинцовую дырочку!

Здесь же, в Казни, все орки — кто на государевой службе, кроме, обратно, черных уруков, могут носить и пистолеты, и ружья, и даже пулеметы. Я сам видел расчет тяжелых, еще при памятной битве с Большим Зилантом.

Правда, в дорме и клане таких мало — я один, зато — целый жандармский ротмистр. Временно, но целый.

— Сдается мне, что я тут лишний, — сообщил в пространство. — Вон, как лихо справляются, и без всяких там Глав.

Причал под ногами дрогнул: это к тому борту первой баржи пристроилась вторая. Нет, а что — все правильно. Наверняка ведь технология отработана, делают такое не впервые, пусть.

— Моисей, — позвал я гнома. Тот общался с грузчиком — степенного вида кхазадом — кулаки с мою голову каждый — но меня услышал.

— Слушаю тебя.

— Скажи, а вот это все — оно откуда? — спросил я. — Ты и твои ребята — вы, вроде, по колесной технике?

— А еще по водной и немного по летучей, — нашелся кхазад. — Мультитранспортный перевозчик, слышал про такое?

— Точно! Потому и Шереметьевы…

— Вот они мне где, — кхазад Вагенрад показал, где именно — проведя по бороде кривым ногтем.

Разгрузку всех трех барж закончили к обеду: караван машин, тележек и тачек потянулся от берега реки к сердцу дормитория.

Конечно, что-то уронили в реку, что-то сломали, что-то