дно. Марина старательно ждала, когда же оно покажется, но к этому моменту автор ее биографии явно завязал со стремительным развитием сюжета и переключился на пространные рассуждения, к сожалению, подаваемые из уст наглых выскочек. Самое обидное, что на переднем сиденье устроилась вторая, Валя, а ненавистная Аравана расселась рядом с матриархом. Темы для разговоров особой оригинальностью тоже не отличались: сперва кильки выдали череду довольно сомнительных угроз – русалкам с вампиршами не тягаться! Дурацкие зеркала не в счет, и вообще, им явно помогли – а после перешли к возмущению самим фактом совместной поездки. Его матриарх полностью разделяла: у нее желания лицезреть лица рыбин было ни на грамм. Выдав, мол, в гробу и белых тапках она переговоры видела, Аравана скатилась к припоминанию прошлых стычек, включая попытку обратить ее в вампиршу, которой Марина Ивановна до сих пор стыдилась: рискнуть всем и так глупо просчитаться! Раньше именно то свое решение она полагала самым неудачным, но сегодняшний день, конечно, его переплюнул.

И, главное, все зря. Безумный риск, готовность к жертвам, отброшенные принципы – а в конце полное и тотальное ничегошеньки. Матриарх пошла на крайние меры, втянула представителей других видов в конфликт, заставила брата выйти на солнце, в сумме покушалась сразу на две жизни – и без толку: ее отчаянные шаги оказались никому не нужны и не помогли прайду. И что, после всего этого безумия, после сломанной руки и угроз смертью ее просто отчитают, как нашкодившую девчонку? Дожили: даже русалки, эти подстилки губастые, и те не воспринимают всерьез. Вот и сейчас – о чем договаривались? С ней побеседовать. А обе продержались всего минут двадцать, а потом перешли на обсуждение каких-то своих дел, словно Марины Ивановны тут и нет. Она же почти убила Богдана! Если бы смогла – ха, тогда бы эти кильки моченые не щебетали бы так самозабвенно, а уважали бы ее, и женский прайд всем бы показал, что с ним нужно считаться. Пожалуй, даже казнь в качестве итога мнилась сейчас матриарху лучше, чем треп двух глубоководных дур. Тяжесть возмездия подчеркивает тяжесть проступка, оценка же ее опасной игры со стороны окружающих словно колебалась где-то на уровне тройки за поведение в школе.

И рыбы еще эти самодовольные. Как же злило, бесило, выводило сейчас из себя Марину Ивановну их поведение. Обсуждают будничные вещи: какой ликер купить администраторшам салонов, где они зеркала свои чертовы набрали, как объяснить другим девочкам, зачем вообще все это внезапно понадобилось, не раскрывая истинных причин, и… как не спалиться тетушкам? Стоп, чего?

Столь любимая матриархом эмоциональность на этот раз подвела: написанное на лице возмущение спровоцировало Аравану умолкнуть и с раздражением на нее зыркнуть.

– Какие-то вопросы?

– Ты прячешь одних русалок от других?

– Да, гений ты наш. Проболтаешься кому-то – пожалеешь.

– И ты еще меня тварью называла? – скривилась Марина. – А сама-то! С братцем в сговоре выкупаете дурех, дарите им лучшую жизнь по человеческим документам в обход богатырского внимания и боитесь, будто другие узнают, что им повезло меньше?

Ненавистная эскортница посмотрела на нее как на умалишенную.

– Ты тупая или прикидываешься? Когда наш милый стартап всплывет, следом брюхом кверху всплывем и мы сами. Морской Царь нас продает не ради лучшей жизни, и когда узнает – свернет лавочку и пару шей. А когда пронюхают богатыри, то наверняка напоют про незаконность сделок и бодрячком вернут всех девчонок под его жирную лапищу. Итого – засранцу двойной навар, нам – тщетность приложенных усилий. Так себе перспективы.

– Вот оно, ваше хваленое сестринство, – передразнила Марина Ивановна. – На словах друг за дружку горой, а на деле боитесь, что свои же настучат.

Аравана показательно закатила глаза:

– Окей, поняла: ты не прикидываешься, ты реально тупая. Я не говорю «если», я говорю «когда». Все тайное рано или поздно становится явным, и я к этому готова. А если чего и боюсь, то что из-за моего оригинального хобби могут пострадать сестры.

Неприятно кольнуло. Помолчав, Марина все-таки продолжила:

– Ну так логично: вы же на жизнь как у людей губу раскатали – без богатырского надзора, в свое удовольствие. По-хорошему нужно выкупать и обратно в море выпускать, тогда и вопросов к вам не возникнет.

– Сдурела? – удивленно посмотрела на нее эскортница. – Нам нельзя в воду.

– Там правит Морской Царь, – пояснила вторая, с косичками. – А вне его владений… еще хуже. Плавали, знаем.

– Господи, как дети малые. Он же деньги любит? Ну вот приобретите хоть какие-то земли – ну или что там у вас в океанах? – и живите себе спокойно, не обязательно же на сушу лезть.

Аравана вновь посмотрела на Марину словно на умалишенную.

– Знаешь, даже у тебя есть принципы – и он в этом недалеко ушел. Мы ему что кость в горле, и говнюк с удовольствием убьет любую русалку, которая посмеет к нему сунуться, даже свободную. Все моря и океаны – его, и нас это тоже касается. Остается только прятаться среди людей и мечтать, что он сдохнет раньше, чем вскроются наши махинации.

– Ему много сотен лет, – напомнила матриарх.

– Я в курсе. Да, возможно, не при наших жизнях, – кивнула эскортница, заправляя обратно в косичку особо нагло выбившуюся прядку Велиферы. – Но обязательно сдохнет. И мы очень этого ждем.

Марина замолчала. Пропасть между ней и русалками оставалась огромной, но мысль, назойливая, словно напоминавший о сроках оплаты братец, все-таки сумела завладеть сознанием: Морской Царь и вправду мог однажды умереть – в отличие от Ивана Карловича. Простой и очевидный факт так прочно застрял в голове, запуская странные и нелепые по большому счету размышления, что, когда они достигли офиса патриарха, Марина Ивановна уже почти не реагировала на внешние раздражители. Спокойно вышла из машины, даже головы не повернув в сторону надоевших русалок, и с достоинством позволила отконвоировать себя наверх, в приемную патриарха, где спустя еще час ее навестил его секретарь, Марат. Почтительно раскланялся – ха, для вида – и извинился: у Богдана Ивановича возникло срочное дело, решение которого не терпит отлагательств. Просит простить, от обещанной беседы не отказывается, но, как свойственно чудом спасшемуся, несколько пересмотрел приоритеты и предлагает подобрать более удачную дату дня через два, не раньше. Матриарх только хмыкнула – ну да, конечно, за дуру держит? Наверняка тоже уязвлен требованием своей кильки и пытается придумать расплату пожестче, но это хотя бы ожидаемо. Молча кивнула и в сопровождении секретаря двинулась обратно на парковку, к своей машине. В лифте, однако, не удержалась – не хотелось создавать впечатление, будто