святая стена из белоснежных камней сверкает в лунном свете, через трещины вьется бледный дымок. Светящиеся волны с гневным воплем устремляются прямо на нее, пытаясь захватить восточную оконечность острова. Я вдавливаю ногти в ладонь, моля про себя: «Удержи их». Иногда такое бывало; в некоторые годы Священная черта полностью останавливала большую волну. Но на этот раз волна выше всего, что я когда-либо видела. Рядом с ней деревья кажутся крошечными.

– Похоже, Черта их не остановит, – шепчу я.

Джефф вжимает ладонь в стену дома.

– Нет.

Каменная кладка под нашими ногами начинает дрожать – вода подступает вплотную к Священной черте.

– Мейбл, ложись! – кричит Джефф, но уже слишком поздно.

Стена воды ударяет в Священную черту, и в этот миг выбрасывается такой мощный сгусток энергии, словно произошел взрыв. Ударная волна подхватывает меня и швыряет спиной на стену. Джефф шлепается рядом. Мы вскакиваем на ноги, едва отойдя от удара; нам нужно знать, что происходит. Я кидаюсь к парапету и, замирая от волнения, пытаюсь осознать то, что вижу.

Вода за Священной чертой стремительно поднимается, словно в реке, течение которой внезапно перегородила стеклянная стена. Разливающееся море яростно пульсирует, пытаясь одолеть Черту, но ни та, ни другая могучая сила не желает уступать. Я вижу в толще воды сотни – нет, тысячи дергающихся светящихся фигур, которые напирают на преграду.

Стена ожившего кошмара.

– Выдержит или нет? – шепчу я, и в груди все сжимается от ужаса.

Море гонит новые волны, толкая вверх предыдущие. Вода поднимается практически на уровень маяка. Это чудовищно. Я замечаю, что у Джеффа, который стоит рядом, отчаянно трясутся руки, хотя он изо всех сил вжимает их в каменную стену.

– Скажи, Мейбл, ты когда-нибудь ощущала дыхание острова?

Я понимаю: мой страж завел этот разговор только для того, чтобы самому успокоиться, поэтому отвечаю вежливо, хотя не могу оторвать взгляд от толщи воды.

– Да, несколько раз.

– Я тоже… дважды. В первый раз мы с отцом рыбачили в Бриджуотерском заливе, и вода вдруг начала едва заметно вибрировать. Я понял, что медленно поднимаюсь и ветер дует мне в лицо. Я ступнями ощущал, как вдыхает и выдыхает остров. Это было потрясающе. Второй раз случился, когда мы опускали в могилу твоего отца и Гали. В тот день шел дождь…

Я закрываю глаза, вспоминая, как по моему черному платью почти неслышно стучали капли, как воздух был пропитан приторным ароматом гортензий. Гали стояла рядом, держа меня за руку.

Только на самом деле ее не было.

Священная черта вздрагивает – туман у ее основания становится плотнее, и вода начинает переливаться через край, но Джефф продолжает говорить.

– В тот день, когда мы их хоронили, я снова ощутил дыхание острова, только на этот раз он был не взволнованным, а грустным; чувствовалось, что Уэймут плачет. Я рассказываю тебе это, потому что очень важно помнить: остров выбрал твою семью. Он выбрал нас. Мы защитники, стражи и хранители его истории. Ты ведь хочешь, чтобы мир находился под защитой таких людей, как мы? – Джефф хмыкает. – Кто справится с этим лучше старика и сумасшедшего подростка?

– Не такой уж ты старик.

Джефф поправляет солевое ружье на моем плече.

– А ты не такая уж сумасшедшая.

Мы улыбаемся друг другу, пытаясь успокоить взвинченные нервы, затем снова поворачиваемся к разбухающей массе воды; кажется, она скоро закроет собой луну.

– Боже! – шепчет Джефф, глядя на воду. – Уилл Линвуд был прав. Это Великий Шторм. – Я бросаю на него потрясенный взгляд. – Давно уже существует теория о том, что стоит каким-то домам объединиться, как Шторм усиливается. Последний Шторм убил твоего отца и Гали. Но тогда тоже кое-что происходило: твой папа очень дружил с Алистером, это и спровоцировало сильную бурю. Мы знаем, что мертвые учатся обходить нашу защиту, но, почуяв крепнущее товарищество между домами, они еще больше усиливают напор. Если дружба делает Шторм особо яростным, то какая же сила, копившаяся десятилетие, может выплеснуться в ответ на любовь? Тем более если это союз первого и последнего домов, который связывает воедино все остальные дома между ними.

– Что ты хочешь сказать? – шепчу я, не сводя взгляда с растущей стены воды. – Что во всем виновата я?

– Нет. Что вы с Майлзом призваны вместе изменить этот остров. Ваша любовь и близость станут силой, которой боятся мертвые. Вот поэтому, чтобы убрать исходящую от вас угрозу, и поднимается Великий Шторм. Видимо, Линвуд знал об этом и, как только появился Майлз, сразу все понял.

Я с ужасом слежу, как под напором воды из середины Священной черты начинают выпадать огромные белые камни. Земля содрогается.

– Помнишь, как мы с Гали играли в «Дженгу»? – спрашивает Джефф, и я киваю.

Верхний край Черты начинает рушиться под равномерными ударами большой волны. Особняк Кэботов, который стоит фактически под самой стеной воды, выглядит рядом с ней как крошечный кукольный домик… замерший в ожидании.

– Майлз, – шепчу я, и отчаянное желание защитить его заслоняет все остальные чувства.

Слышится громкий треск, как будто ломают палку о колено, потом еще и еще, пока эти звуки не заполняют все пространство вокруг нас. Камни разваливаются на части, но Джефф берет себя в руки.

Рация сдавленно вскрикивает голосом Лиама Кэбота: «Берегись!» Никто не успевает ему ответить, так как весь остров сотрясает новый жуткий взрыв. Вода наконец вышибла камни Священной черты, и они с бешеной скоростью разлетаются во все стороны – некоторые преодолевают аж полмили, – и падают со страшным грохотом. Один прокатывается колесом через сад Де Рошей, легко сминая все ограждения; другой мчится по главной дороге, круша все, что попадается на пути. Одновременно с камнепадом остров мощной завесой накрывает вся скопившаяся перед Чертой вода. Море, кишащее мертвыми, устремляется к дому Кэботов и ударяется в ограду; вода мигом вскипает и поднимается на высоту третьего этажа. Я пытаюсь представить, что сейчас переживает Майлз. Жмется к братьям и Алистеру? До смерти перепуган, как я в детстве, или волнение и любопытство пересиливают страх? «Спаси его, спаси его», – мысленно молю я. Не знаю точно, кого прошу, но остановиться не могу. Потом, не выдержав напряжения, восклицаю:

– Им надо помочь! Как можно просто стоять, когда они, может быть, сейчас гибнут?

Лицо Джеффа остается бесстрастным, как у мраморной статуи часового.

– Кэботы – крепкие ребята, выдюжат. У Алистера давно не осталось души, так что, скорее всего, мертвые его не тронут. – Он сдержанно улыбается мне. – С Майлзом все будет в порядке. – Но я уверена, что страж лжет. – В обычной жизни на большой земле люди привыкли к тому, что опасность всегда рядом. Человека в любой момент может убить маньяк, или сбить машина, или застрелить грабитель. На Уэймуте мы живем в