впервые после очень долгого перерыва. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Шторм унес твоего отца и Гали, и за все это время ты не сказала ни слова. И вдруг ты снова смеешься и словно держишь кого-то за руку, кого-то невидимого. Горе опустошило тебя, но внезапно к тебе вернулся огонек жизни! И ты была такая довольная и даже счастливая. – Джефф садится. – Прошло часа два, пока я догадался, с кем ты болтаешь и в какую параллельную вселенную перескочила. К этому моменту все уже закрепилось. Ты решила, что оставишь нашу Гали. А ты, Мейбл, сила, с которой приходится считаться.

Мне вспоминается Майлз, наши слившиеся в поцелуе губы, море вокруг нас. Мейбл, Шторм – это ты.

– Видя, как ты счастлива, мы с твоей мамой решили тебя не трогать. Мы оплакивали смерть твоего отца, и тогда это казалось всего лишь маленькой поблажкой. Мы не поддерживали тебя, но и не спорили. Так прошел год, потом два. Если мы пытались с тобой поговорить, ты впадала в отчаяние, а потом возвращалась в прежнее состояние, и нужно было начинать все по новой. У нас так ничего и не получилось, потому что ты каждый раз переживала смерть сестры так, будто она случилась только что. Это была такая боль. И мы… прекратили попытки, ведь не думать о том, что сделал с нами Шторм, было гораздо проще, если прикинуться, что все в порядке. – Джефф страдальчески морщится. – Гали была нашим созданием не меньше, чем твоим. Избегая страданий, мы закрепляли твою боль, и со временем в нашем доме поселилась тайна. – Ветер рассерженно дергает дверь, проверяя засовы. – Мне следовало догадаться, что пробиться сквозь эту завесу тебе поможет человек со стороны: тот, кому хватит мужества выдержать всплеск твоего горя. Кроме того, тебе была необходима причина, по которой ты захочешь двигаться дальше по жизни. Нужен был Майлз.

Джефф смотрит так виновато, что я не выдерживаю и, морщась от боли, сжимаю его руки своими окровавленными ладонями.

– Ты мне тоже нужен! – резко перебиваю я. – Я боюсь, что ты бросишь нас, если станет слишком тяжело. От нашей семьи почти ничего не осталось, и, если ты уйдешь, наш дом рухнет. – Господи, судя по звукам, он рухнет прямо сейчас. Я заглядываю Джеффу в лицо. – Не хочу, чтобы ты покинул нас, как Линвуд. Или из-за меня.

Взгляд стража смягчается.

– Мейбл, я не брошу вашу семью. Никогда. Для меня самое главное в жизни – защитить наш дом и его обитателей. – В этот момент здание вздрагивает, поскольку снаружи о стену ударяется какой-то крупный предмет. Джефф морщится. – На Уэймуте гордятся своей храбростью, забывая, что истинная храбрость заключается в умении попросить о помощи, когда ты в ней нуждаешься, и не стыдиться принять ее от других. Вот это настоящая храбрость. И, Мейбл, сегодня мне точно понадобится твоя храбрость, потому что… я отправил твою маму подальше отсюда. А сейчас дай мне осмотреть порез.

У меня отпадает челюсть. Тем временем Джефф открывает поясную аптечку и начинает обрабатывать многочисленные раны, полученные, пока я добиралась домой от Кэботов.

– Извини, в каком смысле «отправил подальше отсюда»? – спрашиваю я с ужасом.

Джефф заклеивает мою щеку пластырем крест-накрест, затем смазывает обезболивающим дырку на ладони. Его взгляд спокоен, как всегда, но я впервые замечаю скрывающийся за этим спокойствием страх.

– Я принял решение за семью. Твоя мать не выдержит еще один Шторм, и она хоть и не сразу, но согласилась с моим решением. Я давно предполагал, что придется так поступить, но хотел оставить ей право выбора. Твоя мама активно помогала нам укреплять дом, но в ее психическом состоянии она просто не выживет. Последний Шторм отнял у нее мужа и ребенка. Откровенно говоря, она бы нам просто мешала. Было гораздо спокойнее отправить ее на большую землю, что я и сделал.

А ведь он прав. Все это время моя мама оплакивала смерть мужа и ребенка, а я жила себе, довольная и счастливая, в своих иллюзиях, даже не замечая глубины ее горя. Наоборот, я на нее еще и злилась.

Похоже, убитый горем человек становится до невозможности эгоистичным; иначе он просто не выживет.

Но сегодня не стоит злиться. Я потеряла сестру, а мама – ребенка, и ее тоже надо пожалеть; она этого заслуживает. Я сглатываю.

– Думаю, ты принял правильное решение. – Меня удивляет собственное облегчение, которое я испытываю при этих словах. – А я в моем психическом состоянии не стану угрозой?

Джефф подтягивает к себе мои голени и размазывает по ним какое-то антибактериальное средство.

– Нет. То есть у тебя есть проблемы с психикой, но ты хорошо и быстро соображаешь. Ты единственная Беври, которая мне сегодня нужна. У нас получится защитить дом вдвоем. Потом твоя мама вернется, и тогда мы вместе начнем всё сначала, причем гораздо удачнее, чем в прошлый раз. Мы проживем боль вместо того, чтобы закапывать ее поглубже. Майлз нам поможет.

– Хорошо, – шепчу я, чувствуя, как становится легче на сердце. – Но мне нужно спросить у тебя что-то… про Майлза и меня.

– Уже поднимается большая волна, и солнце садится с каждой минутой. – Джефф умолкает, слушая сирену. По-прежнему два коротких гудка. – Ну ладно. Они еще не явились. Я тебе точно говорю, Мейбл, мы продержимся эту ночь, а когда наступит утро и встанет солнце, уедем отдыхать туда, где тепло, пляж, полно загорелых людей и напитков с маленькими бумажными зонтиками.

Я хохочу; это самое лучшее, что он когда-либо мне говорил.

– За маленькие зонтики! – Мы чокаемся воображаемыми бокалами. – А что нужно сделать сейчас?

Джефф поднимает меня на ноги.

– Я уже опустил противоураганные ставни и открыл дождевой шлюз. Пока мы разговариваем, вода вокруг дома должна уйти и освободить место большой волне. Мы подготовились – гораздо лучше, чем твой отец в прошлый раз. И все же всегда можно сделать что-то еще. – Джефф прищуривается. – Иногда большой волны приходится ждать часами. В 1916 году между ураганом и волной прошло почти десять часов. Но в некоторые годы этот промежуток составлял всего несколько минут, так что надо быть наготове. И потом, этот Шторм мне как-то особенно не нравится.

Я чувствую то же самое. Может быть, это из-за нас с Майлзом?

– Как думаешь, Линвуд был прав? Ну, в том, что идет Великий Шторм. Бывает такое?

– Скоро узнаем. А пока тебе надо переодеться.

Джефф не отвечает на мой вопрос, но я вижу ответ в его глазах. Ему страшно.

Страж принимается плотно закрывать все, что еще не закрыто, а я снова вспоминаю то, что увидела в море Ужаса, – мертвых за Костяным барьером, пытающихся пробиться ко мне.

– Встречаемся на Облачном мостике. Я проверю все сверху