подтвердил кайзер Вильгельм из пятнадцатого года. — Все было просто замечательно. Если не считать Восточной Пруссии, которая была платой за глупость Бисмарка, войну мы вели малой кровью и на чужой территории. Мы тоже, помимо отправки регулярных контингентов, объявим набор во фрайкоры. Перевоспитание потомков в правильном германском духе — это дело нашей части.

И тут заговорил фюрер германской нации за номером два, то есть Рейнхард Гейдрих, который только беспокойно ерзал, пока я беседовал с двумя германскими кайзерами.

— Герр Сергий, а немцам из сорок второго года вы что прикажете делать? — спросил он. — Ведь не зря же вы позвали меня на это высокое во всех смыслах совещание.

— А вас, Рейнхард, я попрошу выделить контингенты для оккупации Норвегии, Дании, Голландии, Бельгии и, возможно, Франции с Италией, — сказал я. — Ведь ваши парни, наверное, еще не разучились тому, как правильно наводить истинный орднунг среди всяческих обормотов?

— О да, — кивнул тот, — этому наши немцы не разучились. Чуть что не так — и пиф-паф.

— А вот этого не надо, — рыкнул я. — Если кто-то из ваших подопечных не будет понимать нелетальных методов воздействия, вы передадите его мне и умоете на этом руки. Лишние жестокости там, на месте, мне не нужны, и решать вопрос жизни и смерти депортированных будут уже мои следственные и судебные органы. И еще. Вы можете отправлять ко мне на реабилитацию только ветеранов Французской и Африканской кампаний. Тех, кто получил ранения и травмы на Восточном фронте, это не может касаться никаким образом. Греха в том походе за поместьями и рабами было столько, что эту зловонную кучу конь с разбега не перепрыгнет. И только то, что я поймал вас до наступления тяжких последствий, позволяет мне сейчас разговаривать с вами обычным человеческим языком. Надеюсь, это понятно?

— О да, герр Сергий! — воскликнул Гейдрих, вскакивая со стула и вытягиваясь во фрунт. — Конечно, мне все понятно!

— Вольно, Рейнхард, — буркнул я. — Садитесь. И расскажите их Величествам о ваших впечатлениях от знакомства с моей начальником службы безопасности, имеющей как раз восточногерманское происхождение. А то их жизненная стезя с этой женщиной как-то не пересекалась. Бог миловал.

— Фрау оберст Бригитта Бергман является истинным образчиком стопроцентной арийской женщины и идеальным офицером спецслужб, — воодушевленно произнес Гейдрих. — Леденящая нордическая красота и острый ум прирожденной ищейки, как говорят русские, в одном флаконе. Если там, в этой Восточной Германии, таких много, то я понимаю, почему герр Сергий рвется освободить эту территорию из-под власти англосаксов. Такой человеческий ресурс не будет лишним никому.

— Человеческий ресурс для меня, конечно, тоже интересен, но вот восстановление справедливости гораздо важнее, — с нажимом произнес я. — Восточных немцев оптом продали в англосаксонское рабство, как баранов на базаре, за миллиард марок компенсации. Поэтому теперь для меня дело чести прекратить это безобразие, а продавца и покупателей покарать в соответствии с имперскими законами, то есть пересажать на колья. И все на этом, господа. Совещание окончено.

21 января 1992 года, 12:35 мск. Германия, Вюнсдорф, штаб Западной группы войск

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Две недели назад я двинул вперед, на должность главкома, Западной Группы Войск генерал-майора Геннадия Трошева. Времени с той поры прошло не так уж и много, но и не так уж мало, а благотворные изменения, как показывают результаты орбитального психосканирования, что называется, налицо. До боеготового состояния эту группировку нужно доводить еще несколько месяцев, но уже сейчас она вполне готова к несению оккупационной службы в условиях, не связанных с ведением боевых действий. От ее солдат и офицеров на данный момент не стоит ждать ни голодных бунтов, ни акций протеста в защиту низвергаемой западногерманской демократии. Тройку (и даже с плюсом) за моральное состояние подчиненным генерала Трошева я бы сейчас поставил.

Идейных любителей тухлого уже повычистили со всех постов. Часть из них выперли в отставку по компрометирующим обстоятельствам, а остальных зажевало следствие, потому что любовь к либеральным идеям была отнюдь не главным их прегрешением. Зато и из имперской метрополии (как раньше говорили, из Союза) и с нижестоящих должностей на освободившиеся места прибывают и поднимаются вполне кондиционные офицеры из числа тех, кому за державу обидно. Эти после начала очередного матча в Ред Алерт не станут страдать по Европе, «которую мы потеряли», а, засучив рукава, продолжат наводить порядок в своих подразделениях и частях.

Мне тоже, пока на это есть еще время, нужно было посетить с визитом штаб Западной группы войск и переговорить с генералом Трошевым, так сказать, в преддверии роковых событий. Скорее бы. Устал я от этого мира, как от любого задания, где все самое главное и важное было сделано в самом начале в одно-два касания, но потом долго и нудно пришлось собирать разбросанные повсюду хвосты. И хоть дело это тоже нужное, без которого не бывает окончательной победы, утомляет оно до крайности. Хочется чего-то такого эдакого: головокружительной ярости сражений, сокрушительных побед и алого имперского флага до небес, воткнутого в руины столицы агрессора… Хотя руины не обязательны, ведь они, как правило, связаны с потерями своих войск и жертвами среди гражданского населения. А лишние жертвы мне ни к чему, я же не Арес.

Открываю портал и делаю шаг прямо в уже знакомый кабинет главкома — одна нога здесь а другая уже там.

— Добрый день, Геннадий Николаевич, — приветствую я генерала, — вот забежал к вам по-свойски, без предварительного предупреждения, потому что требуется поговорить, пока еще есть время.

Мой визави был удивлен и озадачен, но старался не показывать вида.

— Добрый день, Сергей Сергеевич, — ответил он. — Должен сказать, что рад вас видеть, хотя должность вы мне сосватали не из простых. Тут только успевай поворачиваться: отстранять от должностей разных обормотов и отсылать их в Москву под светлые очи генерала Варенникова, и тут же думать, кем заполнить образовавшиеся вакансии.

— Таким людям, как вы, сейчас не время отсиживаться на тихой и спокойной должности, — парировал я. — Особенно это важно с учетом того, что генералов в армии много, а к настоящему делу можно приспособить только каждого пятого или даже десятого. Тем более что не все из ваших способных коллег в моем личном прошлом всплывали на поверхность информационного бытия, и опознать я таких могу, только столкнувшись нос