после чего помог провернуть уже описанную комбинацию с разменом земель в треугольнике Хорватия-Босния-Сербия. И то же самое я проделал в мире восемнадцатого года, причем почти при том же наборе действующих лиц, только вместо Николая Второго у колыбели нового государственного устройства стоял товарищ Сталин в ипостаси исполняющего обязанности председателя Совнаркома.

Мои гости снова переглянулись, и Мате Бобан (в прошлом член союза коммунистов Югославии, а ныне знатный хорватский националист) спросил:

— А разве в восемнадцатом году председателем Совнаркома был не Ульянов-Ленин, как нам рассказывали на уроках истории?

— А у меня есть сомнение, что Австро-Венгрия могла быть разгромлена уже в четырнадцатом году, — добавил свои пять пфеннигов Дарио Кардич.

— Во-первых, — сказал я, — в том мире восемнадцатого года, где мне довелось оперировать, товарища Ленина почти убили выстрелом в затылок еще в январе на Третьем Съезде Советов. То есть ранение, по всем современным меркам, было, безусловно, смертельным, однако, по счастью, у меня тогда под рукой была капсула остановленного времени и доступ в мир, где имелось реанимационное оборудование цивилизации пятого уровня при двух профессорах тамошней медицины. Пока товарищ Ленин находится на излечении, товарищ Сталин временно заменяет его в должности, а даже для очень высокоразвитой цивилизации это не год и не два. Во-вторых, для меня разгромить какое-то государство так же просто, как вам выпить стакан воды. В ближайшем будущем вы в этом убедитесь собственными глазами. Впрочем, в четырнадцатом году для решительной победы от меня не требовалось каких-то сверхусилий. Русские с сербами все сделали сами, в критические моменты им надо было только помочь советами и совсем немного кадровыми войсками. А еще я предупредил кайзера Вильгельма, что если он будет вести себя как паинька и не предпринимать резких движений на Восточном фронте, то сможет выйти сухим из воды, а если откажется от этого предложения, которое не делают дважды, то пусть пеняет на себя. Под моим чутким руководством Восточно-Прусская и Галицийская операции лязгнули, как два медвежьих капкана. На этот раз русская армия действовала на полное окружение и уничтожение врага, поэтому, когда рассеялся дым, у Германии оказалось меньше на одну армию, а у Австро-Венгрии на две. При этом еще одна австро-венгерская армия потерпела поражение, потеряла все тяжелое вооружение и половину личного состава, в силу чего беспорядочно отступала через карпатские перевалы на венгерскую равнину. Сербы тоже оказались молодцами: приграничное сражение для австрийцев вышло кровопролитным и безрезультатным, а в тылу у них разгоралось яростное пламя сербского партизанского движения, в которое я время от времени подкидывал дровишек от щедрот. За первый месяц войны войска императора Франца-Иосифа понесли невосполнимые потери, а на некоторых участках фронта и вовсе прекратили существование как явление. Добить их в таких условиях было вопросом одной-двух решительных наступательных операций, в то время как германские войска все и без остатка были втянуты в ожесточенное сражение на рубеже реки Марны. Вот и вся история той версии Первой Мировой Войны, без всяких проявлений сверхмогущества, рассекающих ударов танковых армий и бомбардировок с орбиты.

— Ну хорошо, господин Серегин, — сказал Мате Бобан. — Мы уже слышали, что вы всегда выполняете то, что обещали, и к тому же ваши предложения более чем полностью соответствуют нашему представлению о хорошей судьбе для нашего народа. Но пока это только слова. Мы хотели бы знать, как вы собираетесь добиваться столь замечательного будущего, особенно после того, как сербские агенты подло убили господина Изетбеговича.

— Алию Изетбеговича взорвали не сербы, — отчеканил я. — Это сделали боевики одной из бошняцких криминальных группировок по приказу директора ЦРУ Роберта Гейтса. Такой политический прием называется «Сакральная жертва» и применяется в случае, если в нужный момент требуется возбудить необоснованную ненависть в отношении какой-нибудь политической силы или нации. Обычная история для американских работников плаща и кинжала, которые считают, что если цель должна быть достигнута быстро, то следует задействовать самых отъявленных негодяев. Мистер Гейтс сейчас сидит в застенках моей службы безопасности и буквально фонтанирует откровениями на эту тему и не только. Мирный роспуск Югославии с бескровным разделом Боснии на три этнических компонента с дальнейшим присоединением Республики Сербской и Герцег-Босны к своим национальным государствам категорически не устраивает политиков в Вашингтоне. На вашей земле им нужны война, хаос, убийства, грабежи и, самое главное, тысячи беженцев всех наций, которые будут метаться во всех направлениях. А потом, когда мавры сделают свое дело, их можно будет убрать с политической сцены через так называемый международный трибунал по бывшей Югославии и засадить на длительные сроки заключения. Впрочем, этот вариант я вам уже отменил. Главная проблема заключается в том, что у вас в Боснии и Герцеговине все очень сильно перемешано и перепутано. На большей части этой бывшей югославской республики население смешанное, причем большинство той или иной нации носит относительный* характер. Исправлять такое положение этническими чистками я категорически запрещаю, хоть в отношении сербов, хоть бошняков, ибо такие действия неизбежно активируют во мне ипостась Божьего Бича. Наглядный пример того, что бывает в подобных случаях — это судьба господина Туджмана и его миньонов. Мало кто способен пережить мое неудовольствие, выраженное в материальной форме. Выверну наизнанку через задний проход и скажу, что так и было. Надеюсь, вам это понятно, или требуется повторить?

Примечание авторов:* относительное большинство — самая многочисленная этническая группа, но менее половины от всего населения.

— Нет, повторять не надо, — сказал Мате Бобан, — нам понятно все. Непонятно только, что нам делать практически, раз уж не получится чисто разделить территории по национальному принципу.

— За основу можно взять соглашение в Караджорджево, но в новый документ требуется включить Сербскую Краину в Хорватии,- ответил я. — Меняться так меняться. Милошевич, который забыл о своих братьях-сербах, оставшихся в Хорватии, есть иуда и лицо нетрадиционной сексуальной ориентации. И на этом пока все. В ближайшие две недели вы двое будете проходить повышение квалификации в одном искусственном мире будущего, где история текла естественным путем аж до две тысячи восемнадцатого года. Там вы во всех подробностях узнаете, что было бы, если бы я не пришел в ваш мир и не наклал по шеям нехорошим людям. Когда процесс вашего обучения закончится, мы снова встретимся и поговорим.

— Постойте, господин Серегин! — воскликнул Мате Бобан. — У меня есть еще один вопрос. Как вы намерены заключить соглашение с Хорватией, если там сейчас нет ни президента, ни парламента, ни вообще какой-нибудь законной