Выбравшись из Парижа, путники провели в пути несколько долгих дней. Никогда прежде Мадлен не чувствовала себя настолько уставшей. Дороги Франции были совершенно не предназначены для путешествий пешком, однако поездки в старых жёстких телегах были ничуть не лучше. Для Селесты путешествие проходило ещё более изнуряюще: дочь аристократов не привыкла к тем лишениям, что преподнесла ей роль скиталицы. Её ноги быстро уставали, нежная кожа краснела, волосы путались, покрываясь дорожной пылью. Всё это приводило Селесту в уныние, но девушка всеми силами старалась держать свои страдания при себе. Не жалуясь, она лишь тихо вздыхала, когда, утомлённая, спотыкалась об очередной камень.

И лишь Калеб всё это время находился в приподнятом настроении. Странствия – неотъемлемая часть жизни некроманта, которая давно не утомляла юношу.

Наконец, днём четвёртого дня путники вошли в маленький неприметный городок в провинции Пуату. Осмотревшись, они не обнаружили здесь ни впечатляющих поместий, ни роскошных дворцов. Город состоял из небольших домишек, в которых проживали горожане средней руки. Весь Пуатье можно было обойти всего за пару часов, при этом заглядывая в каждую подворотню. Главная дорога, насквозь пронизывающая город, привела путников на площадь, находившуюся в самом центре Пуатье.

– Как мало людей на улицах, – удивилась Селеста. – Париж в это время буквально кишит народом.

– В таких городках, как этот, большинство жителей с утра до поздней ночи заняты тяжёлым трудом, – ответил Калеб. – Кто-то печёт хлеб, кто-то подбивает подковы, шьёт одежду, вытачивает мебель. У простых горожан почти нет времени, чтобы праздно слоняться по улицам, заглядывая в торговые лавки.

Осознав, о чём говорит некромант, Селеста смутилась своих слов.

Девушка начинала понимать, что очень мало знает о жизни, протекающей за пределами дворцовых стен.

Застыв в середине площади, Мадлен растерянно крутила головой.

«И что нам теперь делать? На что я рассчитывала, придя сюда? Думала, у первого же крыльца меня будут ждать ответы на все вопросы? Как бы не так…» Чувствуя, как теряет уверенность в правильности своего решения прийти сюда, Мадлен грустно уставилась в землю. В этот момент её талию обвили тёплые руки некроманта.

– Ты чем-то расстроена?

Калеб заставил девушку взглянуть на себя. Увидев перед собой блестящие глаза некроманта и его лёгкую непринуждённую улыбку, Мадлен почувствовала себя лучше. Рядом был человек, который одним своим присутствием вселял в неё надежду и дарил поддержку, в которой она так нуждалась.

– Я в растерянности. Мы проделали долгий путь, но я до сих пор не знаю, ради чего. Что мы ищем здесь? Человека, которого, возможно, никогда и не существовало?

– Мы пришли, чтобы проверить свои догадки, – поддерживал девушку некромант. – И сделаем это. Даже если мы ничего не отыщем, наш приход сюда не будет напрасным. Мы удостоверимся, что ничего не упустили, и отправимся дальше.

Слова Калеба успокоили девушку. Улыбнувшись, Мадлен мягко коснулась ладонью щеки некроманта.

– Спасибо.

– За что? – удивился Калеб.

– За то, что ты есть, ты здесь и не даёшь мне сдаться.

– Если ты захочешь, я всегда буду рядом и поймаю тебя, если вдруг ты полетишь в пропасть.

– Я знаю, – мягко улыбнулась Мадлен.

Ещё пару секунд побыв наедине, влюблённые вернулись к Селесте.

– Нам нужно попытаться узнать, жил ли в этом городе человек по фамилии Турель и… – объявила Мадлен. Но не успела она договорить, как её перебил голос подруги.

– Да, жил.

Удивлённая внезапным ответом Селесты, Мадлен непонимающе уставилась на мадемуазель Моро.

– Откуда ты знаешь?

– Мы уже некоторое время стоим подле него.

Вытянув вперёд руку, Селеста указала на памятник, установленный в центре площади. Мадлен сразу приметила его, но не обратила внимание на подпись, украшавшую постамент. И лишь сейчас, подойдя ближе, прочитала.

– Валентин Турель. Это он, человек, на которого указывал дедушка! – восторженно крикнула она. – Значит, мы пришли сюда не зря, правда, нам пока ничего о нём не известно. Но кто он? Жив или давно покоится в могиле?

Усмехнувшись, Калеб присвистнул.

– Могила для нас не помеха. Раскопаем, если придётся.

Ещё не привыкшая к ремеслу Калеба, Селеста вздрогнула от его слов.

– Это ведь была шутка?

– Почему сразу шутка? Если тело сохранилось прилично, можем его оживить и поболтать с ним. Правда, если остались одни кости, собеседник из него выйдет неразговорчивый.

Сглотнув, Селеста украдкой взглянула на подругу. Та, понимая её немой вопрос, улыбнувшись, кивнула. «Да, Селесте ещё многое предстоит узнать о некромантии, если наше путешествие затянется».

– Мы можем разделиться и поспрашивать местных жителей, – предложила Мадлен. – Вдруг кто-то из них сумеет рассказать нам, кто такой этот Валентин Турель.

Согласившись с предложением девушки, путники разбрелись по разным сторонам. Спустя некоторое время они вновь встретились на площади у подножия памятника. Их глаза радостно горели. Подойдя друг к другу, они, не сговариваясь, хором выкрикнули:

– Я знаю, кто он!

На пару мгновений между спутниками повисло удивлённое молчание. И, наконец, слово взяла Мадлен:

– По-видимому, мы ищем самого знаменитого человека этого города.

– Да, его имя здесь знает каждый, – подтвердила Селеста.

– Это неудивительно, учитывая его историю, – кивнул Калеб.

– Итак, что нам известно? – решила уточнить Мадлен.

– Валентин Турель – профессор Университета Пуатье, – начала Селеста. И её слова тотчас подхватил Калеб.

– Человек, который стал символом города, при жизни удостоившись памятника на главной площади.

– Он тот, кто, однажды умерев, сумел перехитрить смерть и вернуться с того света, – подытожила Мадлен.

– Для жителей Пуатье он почти святой, – заметила Селеста.

– Интересно, почему именно его имя дедушка спрятал в своём письме? Мне нужно отыскать профессора Туреля и поговорить с ним.

Узнав у прохожего, в какой стороне находится здание университета, путники направились к нему.

Отыскать главное здание города, разительно отличавшееся от остальных домиков, наполнявших Пуатье, оказалось несложно. Чтобы не отпугнуть профессора, было решено: на встречу с ним Мадлен отправится одна. Оказавшись напротив университета, Мадлен с восхищением взглянула на возвышающееся перед ней здание. «Вот он – храм науки. Нострадамус много лет добивался возможности получить образование и в конце концов исполнил свою мечту. Как бы я хотела пойти по его стопам! Каждый день приходить в университетские стены и впитывать многовековые знания. Но, увы, этой мечте не суждено сбыться. Я родилась женщиной и этим навсегда закрыла себе путь в науку». Мысленно сетуя на несправедливость, Мадлен подошла к университетскому крыльцу. Внутрь она зайти не решилась, боясь осуждения. Пришлось подождать. Порой перед её носом открывались двери и из них выходили юноши с задумчивыми, слегка высокомерными лицами. Кто-то из них с неудовольствием бросал взгляд на девушку, стоявшую там, где ей не было места. Кто-то предпочитал и вовсе не обращать на