В этом заключалось еще одно изменение, помимо прибавки в весе: его телепатические способности стали сильнее.

Он начал общаться со мной намного чаще, и его «голос» стал громче и отчетливее. Вот это мне нравилось.

– Я рада, что ты знаешь себе цену. – Я засмеялась, и мы остановились на первом этаже. Наклонившись вперед, я выглянула за лестницу, в коридор, где обычно стояла Агнес, пытаясь напугать меня до чертиков, я нутром это чуяла.

Но ее там не было.

В этом состояло еще одно из самых больших изменений в наших жизнях за последний месяц: Агнес превратилась в третьего мушкетера в нашем отряде.

По правде говоря, она была с нами в основном из-за Данкана – только из-за него, – хотя прошло почти две недели с тех пор, как она в последний раз рычала на меня в своем волчьем обличье.

Маленькая девочка, которая оставалась в облике волка восемьдесят процентов времени, впервые присоединилась к нам в тот день, когда Мэтти и Сиенна уехали. С тех пор она выходила с нами играть в догонялки каждую ночь. Она по-прежнему была тихой и своенравной, как и в первый день, но Данкан обаял ее своей магией, и она превратилась в его причудливого телохранителя. Даже будь это не так, я все равно была бы добра к ней, однако из-за ее привязанности к моему Пончику она нравилась мне намного больше.

Она была тем человеком с ранчо, с которым я проводила больше всего времени, так как Франклин все еще не вернулся из своей поездки, о которой никто никогда не говорил. Втроем мы вместе завтракали каждое утро, ужинали почти каждый вечер, а потом играли посреди ночи. Иногда после садика она уходила домой с другим волчонком и его семьей, но в основном возвращалась до того, как мы начинали ужинать. Потом мы с Данканом сидели на кухне, пока не появлялась Лидди, одна из ее опекунш на ночное время, чтобы забрать Агнес, или же девочка поднималась в комнату к другой опекунше, после чего мы снова встречались.

В глубине души, под оболочкой этого сурового маленького тельца, она была хорошей девочкой. И сейчас ее не было на месте.

Хмм.

Судя по тому, как освещался коридор, похоже, что на кухне горел свет. Должно быть, там она и находилась. С тех пор как мы начали свои приключения после ужина, она ни одного из них не пропустила. Можно проверить на кухне, а потом постучать в ее дверь, чтобы выяснить, все ли с ней в порядке. Мне показалось это хорошим планом.

Все еще держа Пончика Данкана на руках, я направилась сначала в сторону кухни.

Вскоре я поняла, что там горела половина лампочек. Пока мы шли туда, я не слышала голосов, а Данкан если и слышал, то не подавал мне сигналов. При этом я не особо удивилась, обнаружив там Генри, который оперся бедром о стойку рядом с плитой. Агнес прижималась к его ноге. Когда мы с Данканом вошли, взгляд Генри уже был сосредоточен на дверном проеме.

И так же, как я говорила себе каждый раз, оказавшись рядом с ним в минувшие несколько недель, я снова мысленно повторила: «Держи себя в руках, Нина».

После поездки в аэропорт я почти не видела Генри. А когда видела, то это бывало по утрам за завтраком в его выходные и пару раз издалека, когда мы с Данканом ходили гулять. Он чувствовал меня и махал рукой, но я понимала, что он занят, и не хотела беспокоить его. Увы, так продолжалось все время, что мы провели вместе.

Я не собиралась говорить, что это ранило мои чувства, он ведь был занятым человеком, и все же… в моем пикапе он сказал, что мы друзья. Он даже шутил в моем присутствии. Мне не хотелось сомневаться в его словах. В глубине души я знала, что Генри не из тех, кто говорил то, во что не верил. Он был слишком серьезным, слишком вежливым, слишком привыкшим говорить то, что чувствовал, потому как иного выбора у него не оставалось, когда все вокруг него на ранчо обладали чутьем на вранье, и все-таки… неплохо бы видеться с ним почаще.

Сейчас же Генри показался не в облегающей форме, а в черных спортивных штанах и темно-серой футболке с выцветшими черными буквами «ДЕПАРТАМЕНТ ШЕРИФА ОКРУГА ЛОБО».

Хотя бы не в светло-серых брюках, подумала я, безмолвно поблагодарив за это вселенную.

Я сильно ошибалась, считая, что уже привыкла к впечатлению, которое производили на меня его лицо и тело. Наоборот, с каждым разом, когда я видела его, он становился все привлекательнее и привлекательнее, и я старалась изо всех сил скрутить эти мысли крепче, чем мой хвостик на затылке.

– Привет, – поздоровалась я с ним, а Данкан завертелся на моих руках, что означало просьбу спустить его на пол.

Так я и сделала, после чего малыши подбежали друг к другу, будто не ужинали вместе чуть ранее этим вечером. Или не провели большую часть дня в садике в пяти метрах друг от друга. Два хвостика – один темный и очень пушистый и второй светлый и чуть менее пушистый – энергично завиляли в воздухе.

– Привет, – наконец сказал Генри.

«Я посоветовал тебе выйти за него замуж, потому что ему пригодился бы в жизни такой человек, как ты», – сообщил мне Мэтти по телефону пару недель назад, после того как целенаправленно игнорировал мои сообщения про комментарий, который он вывалил на меня у терминала аэропорта.

– В этом нет смысла, – возразила я, сидя на ступеньках своего автофургона. Мне хотелось видеть, нет ли кого поблизости, чтобы уменьшить риск быть подслушанной.

– В моих словах всегда есть смысл.

Мы оба замолчали на миг, а потом рассмеялись.

– Когда Генри не на работе, он все равно работает. Он всегда, блин, работает. Я не преувеличиваю. По-моему, он ни разу не был по-настоящему в отпуске. Каждый раз, когда мы виделись в Денвере, он брал несколько дней отгула, чтобы разобраться с делами ранчо, потому что с теми, с кем он встречается лично, он исключительно ведет дела. Он вообще не расслабляется. Подумай об этом так, Нина: он директор школы, а ты каникулы, – пояснил Мэтти. – Я считаю, тебе с ним тоже было бы хорошо. Он был бы верным. Он упорно трудится… Я знаю, что он позаботился бы о тебе.

Он позаботился бы обо