Я видела, как сатиры превращались в людей, люди – в величественных волков, но ничто не потрясло меня так, как корневая система этих деревьев.

Генри не проронил ни слова до тех пор, пока последний из гномов не исчез.

– Ты в безопасности, Жучок. Не нужно дрожать.

Он привлек мое внимание. Белый волчок прижалась к спине Генри. Она дрожала, и от этого я ощутила в душе теплоту к ней. В конце концов, она была всего лишь ребенком.

– Мы ни за что не позволим чему-либо случиться с тобой, Агнес. – Я тоже постаралась сделать так, чтобы она почувствовала себя в безопасности. В единении сила. К тому же я сидела так близко к Генри, что, если бы понадобилось, она могла бы использовать и мое тело в качестве щита.

Не знаю, что еще он сказал ей, но вскоре после этого ее дрожь почти прекратилась.

Тогда-то я, наконец, и выдохнула так, словно не дышала все полчаса. Я ничего не поняла в этой встрече и не чувствовала себя спокойнее. Я не ощутила в них энергию похитителей, равно как и Данкан, судя по тому, насколько беззаботно он вел себя, но ни в чем нельзя быть уверенной на все сто. Я не была.

Я повернулась к Пушку.

– Это было странно и удивительно, да?

Я совершенно не ожидала, что он будет выглядеть настолько озабоченным, поглаживая мохнатую макушку Агнес.

– Да… – Он умолк.

Тычок в руку, державшую полурастаявшее мороженое, – когда я успела выронить второе? – заставил меня опустить ее, чтобы Данкан смог облизать лакомство, ведь он уже отошел от встречи с волшебными гномами.

– Почему они вернулись? – спросила я, как будто он мог услышать что-то, чего не слышала я.

Вопрос заставил Генри сосредоточиться.

– Это ты мне скажи. Что они говорили?

Я посмотрела в ту сторону, куда они ушли.

– В смысле?

– Я слышал их и понимал только то, что они говорили мне, но слова, обращенные к тебе, были не для моих ушей, – ответил он, прищурив глаза так же, как тогда, когда мы впервые прибыли на ранчо.

– Ты не мог понять их? – Я была сбита с толку.

Генри покачал головой.

– Чего? По-твоему, они говорили на другом языке?

Он снова покачал головой.

Какого?..

– Я превосходно говорю по-испански. Но на этом все. Никаких других языков я не знаю.

Он снова повернул голову в сторону деревьев. Не менее чем через минуту он произнес:

– Ты знаешь больше.

Как это возможно и что это значило? Я гадала об этом, пока Данкан слизывал остатки фруктового льда так, будто появление редких волшебных созданий в его жизни не было каким-то особенным событием. Я же радовалась, что кое-кто был таким стойким.

Я окинула взглядом поляну, будто пытаясь найти хоть какую-то подсказку, которая помогла бы мне понять, что только что произошло и что это значило. Однако единственное, что я обнаружила, – это остатки мороженого, которое я уронила на землю перед тем, как подвинуться к Генри. Они были покрыты землей и сосновыми иголками.

Кто-то легонько толкнул меня в бедро.

Генри держал в руке то, что осталось от его мороженого. Он приподнял его на пару сантиметров.

– Можешь два раза откусить.

Я встретилась с ним взглядом.

– Только два, – уточнил он с серьезным лицом.

С нами только что говорили редкие гномы, а Данкан вел себя так, словно не произошло ничего особенного, Агнес тряслась от страха, как заяц, а я и Генри были в шоке, тогда как гномы обращались ко мне на языке, которого он не понимал…

И этот мужчина…

Этот мужчина…

– Целых два раза? И это все, что ты мне выделишь? – Я расхохоталась.

Уголок его рта приподнялся на миллиметр.

– Половину, – пошел он на компромисс.

От этого я фыркнула.

– Как щедро, но спасибо, я не хочу.

Судя по тому, как он сменил тему, я была единственной, кто все еще не мог выбросить гномов из головы.

– Да кусай. Все равно уже мало осталось, – подначивал он меня.

Он поделился бы с Агнес, урони она свое мороженое. Таковы правила в стае. Разделение пищи. Общность. Это здорово, и то, с чем я была знакома и к чему привыкла. Сколько раз я делилась едой с каждым оборотнем, который был мне дорог?

Я наклонилась вперед и поморщилась, когда холод коснулся моих зубов и на мой язык скользнул легкий привкус лайма.

– Спасибо, – пробормотала я, держа лед во рту.

Он не убирал руку.

– Кусай еще раз.

Я покачала головой.

– Мне достаточно, Пушок, спасибо.

Он поглядел на меня и с наслаждением впился в оставшееся мороженое, пока Агнес принялась за то, что осталось от ее фруктового льда. Ее глаза нервно блуждали по сторонам, особенно в том направлении, куда ушли гномы.

– Они не обидят тебя, – заверила я ее, хотя не знала этого наверняка. Знала, но и не знала. – Все хорошо, Агнес.

Ее взгляд скользнул на меня, но я была почти уверена, что увидела, как вздох покинул ее легкие лишь через минуту.

Все хорошо, и нет ни одной причины думать, что гномы могли тайком выбраться и похитить Данкана. Генри смог бы почуять их, равно как и Агнес с самим Пончиком, если тот не будет слишком увлечен угощеньем. Мне нужно успокоиться.

Я не была ни слабой, ни беззащитной. И рядом находился Генри. Каждый инстинкт в моем теле твердил, что он защитил бы детей. Он же заступился за меня перед Спенсером тогда, так? Я поморщилась при мысли о сасквоче.

И все же, если бы дошло до драки, Генри не был бы мне нужен. Порой я забывала об этом. Дело не в том, что я одна здесь, а в том, что я не могла рассчитывать на кого-то еще. Мы жили рядом с сотнями людей, а я познакомилась лишь с горсткой родителей, которые были вежливы, но держались на расстоянии от нас – или держали на расстоянии меня.

Когда мы в прошлый раз созванивались, Мэтти снова упомянул про то, как жители ранчо были не особо дружелюбны, когда он впервые переехал сюда, и я убедила себя в том, что они, скорее всего, и сейчас вели себя так же.

Однако это не меняло того факта, что мы все равно были сами